— И что? — Голубь искренне не понимал претензии. — Прошёл мимо храма — зашёл, купил. Делов на пять минут. Братан, вот ты вечно всё усложняешь…

Жилин, к его чести, даже не улыбнулся. Только вежливо наклонил голову, как на деловых переговорах:

— Если доберусь живым, за мной не заржавеет.

— Во! — Сизый торжествующе ткнул когтистым пальцем в сторону купца. — Слыхал, братан? Змей-то хорошим мужиком оказался.

Я тяжело вздохнул, покачал головой, а затем повернулся к Мире:

— Ну что, тогда дело осталось за малым. Объясняешь ему, как добраться до начала маршрута, мы выводим его из города, и к рассвету наш купец уже шагает по Мёртвым землям.

— План у тебя, конечно, отличный… — согласилась Мира, и по её тону я сразу понял, что сейчас прозвучит «но». Она неторопливо подошла к окну, отодвинула край шторы и посмотрела вглубь тёмной улицы. — Только сначала ответь мне на один вопрос. Как именно вы собираетесь выводить его из города, если за твоим домом следит группа Виктории?

За несколько часов до этого…

Виктория неспешно шла по улицам ночной Сечи и удивлялась, как этот городишко вообще ещё дышит. За какие-то полтора часа неспешной прогулки к ней двенадцать раз подкатили пьяные ходоки и ещё дважды попытались обчистить местные отморозки. Или изнасиловать. Или всё сразу — она не вникала, а сами они уже вряд ли кому расскажут. С такими Виктория не церемонилась никогда.

Кошмар, в общем. Честной девушке на улицу не выйти.

Тут любой бы заметил, что и платье на ней не для вечерней прогулки — слишком короткое, едва прикрывает бёдра, а корсет туго подчёркивает её четвёртый размер. И кошелёк на поясе позвякивал слишком призывно. Ну а Виктория ответила бы на это просто: в своей стране она ходила где хотела и в чём хотела.

Ну а если у кого-то от этого разыгрывалось воображение или чесались руки, то… она с удовольствием оторвёт ему всё лишнее. У каждого свои развлечения.

А сегодня ей хотелось хоть немного развлечься — потому что после прогулки её ждал долгий и наверняка нудный разговор с местным комендантом, от одного вида которого к горлу подкатывала тошнота.

Таких людей она не выносила с детства. Скользких, хитрых лизоблюдов, готовых на любое унижение, лишь бы урвать себе тёплое местечко под солнцем. И хуже всего, что платили за это тёплое местечко обычно не они, а кто-то совершенно другой и ни в чём неповинный.

Вот этого Виктория и не терпела — когда страдают обычные люди. Она вообще ко многому относилась резко, но несправедливость, помноженная на тупость и жадность, заводила её сильнее всего остального.

А Гнедич, этот жирный кусок дерьма, собрал в себе все эти качества разом.

Виктория на мгновение остановилась, тяжело вздохнула, мотнула головой, отгоняя ненужные мысли, и пошла дальше.

В этот момент дверь одной из таверн распахнулась, и наружу вывалилось здоровенное чучело под два метра ростом. Своей татуировкой водной стихии этот красавец явно гордился: рукав закатал почти до плеча, чтобы её было видно, а сам рисунок выглядел таким свежим, будто он подрисовывал её синей краской, для солидности.

Идиот. Какие же тут все идиоты. И какого чёрта она вообще тут забыла? Отец, чтоб тебя…

Здоровяк, разумеется, заметил симпатичную девушку и тут же оживился.

— Эй, красотка! — гаркнул он, словно невзначай поворачивая татуировку к свету. — Выпьешь с магом ранга B? Я ведь водник. А мы, водники, любую жидкость в женском теле чувствуем и любой умеем управлять. Так что со мной, красотка, ты очень быстро промокнешь… если ты понимаешь, о чём я.

Виктории хватило одного мгновения, чтобы во всех подробностях представить, что именно этот гений имел в виду. К горлу подкатила тошнота, и она с трудом удержалась, чтобы не скривиться.

Она прикрыла глаза, прокрутила кольцо на пальце и решила, что проще пройти мимо. А то её маленькое развлечение начинало выходить из-под контроля и грозило перерасти в массовую бойню.

— Эй, сука, я тебе говорю! — послышалось сзади. В следующее мгновение перед ней выросла водяная стена, перегородив улицу. — Когда с тобой разговаривает Игорёк-водовоз, такой сочной тёлке положено стоять и пищать от восторга, что я вообще на неё посмотрел.

Виктория лениво скользнула взглядом по правой руке, прикрытой рукавом, — будь её собственная татуировка на виду, к ней бы никто и на километр не подошёл, и никакого развлечения тогда бы не вышло.