Шрифт:
— На племянницу, — отрезал я ее возражения. — Пусть купит себе что-нибудь.
Мария ничего не сказала. Просто поклонилась, низко, в пояс, по-деревенски.
Когда мы выходили из-под навеса, подмастерья всё ещё смотрели на меня с сомнением. Извозчик что-то горячо им доказывал, размахивая руками. Похоже, количество сажен в моём росте с каждым пересказом будет только расти.
Глава 19
До «Вороньей горы» от Торговой площади было минут двадцать неспешным шагом. Мы шли по Нижней улице, потом через мост над рекой, тёмной и быстрой, вздувшейся после дождя. Потом по Кожевенной, мимо закрытых лавок, мимо кабака с полутемными окнами, из которого доносилась нестройная песня. Во дворе за кабаком брехала собака. Где-то хлопнул ставень.
Небо разошлось. Сквозь рваные тучи проглянули звёзды, яркие, холодные, осенние. Изо рта шёл пар. Лена куталась в плащ, Аня прижималась ко мне боком. Я шёл между ними, держал руку недалеко от меча и думал. А подумать было о чем.
В «Вороньей горе» ещё не спали. Общий зал был почти пуст, слуги поднимали на столы стулья, на стойке хозяин, Андрей, как всегда, протирал кружки. Огонь в большом камине догорал, но кто-то подбросил пару поленьев, и в зале было очень тепло.
Напротив камина, за столом сидели Маркус и Резников. Перед ними стояла бутылка, полупустая, и тарелка с нарезанной колбасой, сыром и солёными огурцами.
Выходит, что архимаг в доме мэра совсем не долго пробыл. Я посмотрел на часы — мы добирались от силы два часа, с учетом неторопливости и посиделок с пирожными.
— Быстро вы, Олег Фёдорович, — сказал я усаживая девушек за то же стол поближе к огню и садясь сам. — Мы думали, вы до полуночи у мэра просидите.
Резников усмехнулся.
— Да сидеть там было уже не с кем. Как вы ушли, так все и быстро закончилось. Как все возвратились к столу, мэр слово, выпил бокал вина, извинился перед гостями и сказал, что у его жены разболелась голова. Гости, к их чести, поняли намёк и начали расходиться. Варенцов ушёл ещё раньше, тоже сославшись на мигрень. — Резников хмыкнул. — Эпидемия мигрени в Новоисте. Надо будет известить Медицинскую палату.
— А барон?
— Барона, отправили домой. Его друзья, кстати, так к нему и не подошли. — Резников отпил вина. — Один из его компании, как я понимаю, напился в первые же пять минут и громко объяснял всем, что Загорский всегда был выскочкой. Рыжая девица… как её…
— Не знаю, — сказал я. — Нас не знакомили.
— Вот и я не знаю. Рыжая девица попыталась со мной кокетничать. — Резников поморщился. — Со мной! Видимо, решила, что раз барон теперь не у дел, нужно срочно искать нового покровителя. Желательно посильнее и побогаче.
Лена хихикнула в кружку.
— И что вы? — спросил я.
— Я спросил, сколько ей лет, — невозмутимо сказал Резников. — Она ответила, что девятнадцать. Я сказал, что у меня правнучка на двадцать два года ее старше. Она обиделась и ушла.
— У вас есть правнучка? — удивилась Аня.
— Нет, — сказал Резников. — Но ей то откуда знать.
Маркус захохотал, так что на стойке звякнули кружки. Андрей неодобрительно покосился, но промолчал.
— А Ксаверий? — спросил я — Это тот, что бледный.
Резников перестал улыбаться.
— А вот Ксаверий — интереснее. Ксаверий ко мне подходил. Сначала поговорил в углу с Кудриным. Минут пять, не больше, но очень оживленно. А потом подошел ко мне и предложил… как бы это сказать… смягчить условия.
— Это как?
— Заменить «все состояние» на некую сумму. Весьма приличную, надо сказать. Пятьдесят тысяч золотом, и не сразу, а частями, в течение года.
Жаба внутри меня шевельнулась, сделала стойку и задумалась.
— И что вы ему сказали? — спросил я.
— Сказал, что дрался не я, — пожал плечами Резников. — Что условия при тридцати свидетелях оглашены и обеими сторонами приняты. И что если барон или его родня передумали, то они могут оспорить итог в Дворянском собрании. Ксаверий от этой мысли почему-то сразу побледнел. Еще сильнее, чем был.
— Почему?
— Потому что Дворянское собрание будет разбирать дуэль. С допросом свидетелей. А свидетели скажут, что барон оскорбил невест графа при всем обществе. После такого Загорским ни в одном приличном доме руки не подадут. Им проще отдать деньги. — Резников отставил бокал. — А состояние, отрок, у Загорского-младшего немаленькое. Отец ему при совершеннолетии выделил долю и землю. Имение под Новоистом, деревень на четыреста душ. Дом в городе, на Садовой. И пай в торговом доме. Чей пай, я пока не узнал, но узнаю.
— Как его получить? — спросил я и повинился. — Вот это все. Я в законах не очень…
— Не очень — это мягко сказано, — хмыкнул Резников. — Ты в них никак, отрок. Тебе нужен поверенный. Стряпчий. Причем такой, который не продастся Загорским на второй день.
— А такие есть?
— Здесь, в Новоисте, есть один. Липкин Семен Маркович. Крючкотвор, каких мало и у него хватает ума понять, что бояться ему надо меня, а не Загорских. — Резников вынул из кармана часы, открыл крышку, посмотрел и защелкнул. — Завтра с утра пошлю к нему записку. К обеду он у тебя будет.