Сквозь гул в ушах доносилось радостное стрекотание енотихи. О чём-то спорили остальные.

Но организм срочно потребовал отдыха. И я провалился в глубокий омут сна без сновидений.

Через некоторое время покачивания на тёмных волнах я стал различать мысли окружающих. Снова сработала способность слышать во сне мысли находящихся рядом.

Интересный экземпляр. Жаль, матрица агента на него не ложится. Такой первый всадник украсил бы мою свиту. — Если судить по частоте мысли и контексту, это была Инфортуна.

Что может потребовать этот разумный? Мне ещё трон возвращать и ничего при себе нет. Могу отработать прачкой. — Стрекотать, даже мысленно, могли только еноты.

Кушать опять хочется. Если пореветь, дадут ещё чего-нибудь. — Вторил маме крошка-енот.

Что делать, если он всё-таки нас вытащит и потребует свои три балла Удачи? У меня только два. А в океан Невезучих Душ не хочу. — Судя по всему, Тургитай.

Интересно, удастся слупить с него что-нибудь полезное за банановый артефакт? — Ну, это точно Абра.

Свадьба! Кошмар! — Эти два слова гонять по кругу мог только Харченко.

Эротика с элементами домашней тирании…

Всё, пора просыпаться. Чужих ужасов я не заказывал. И семейная жизнь Тофаны мне не интересна.

Открыл глаза. Лежу на полу и смотрю на целый потолок зала. Значит, меня перенесли в уцелевшую будку собачки Хаоса. Интересно, как мы попали внутрь.

Инфортуна первой заметила, что я проснулся.

— Миша! — радостно воскликнула она. — Как хорошо, что ты пришёл в себя!

— Согласен. — Я сел и спросил: — Что опять?

— Проблемы. — Инфортуна ткнула пальцем в сторону футуристического стола. — Там нет пульта перехода. Даже намёка, что он когда-то был.

В помещении стоял лёгкий гул и шуршание. Я осмотрелся. Манипуляторы выполняли непонятную работу. Абра и Тургитай скармливали траву приёмнику. Енотиха укачивала на руках крошку. Тофана и Харченко устроились в углу. Она что-то шептала Петру Феофановичу. Тот выглядел мрачно, но молчал. Инфортуна сидела в кресле возле меня.

Теперь весь этот дружный коллектив, кроме крошки-енота, с вопросом уставился на меня.

Я молча поднялся на ноги и хорошенько потянулся, проверяя, в каком состоянии тело. На удивление, всё было очень неплохо.

Крошка-енот, всё же решившись, начал концерт.

— Абра, дай ему что-нибудь из фруктов, — попросил я. — Малыш голодный.

Абра, как я и ожидал, достал из инвентаря банан.

— Проглот он, — проворчал орангутанг и сунул фрукт прямо в свёрток.

Малыш затих.

Абра махнул рукой на приличную кучу таблеток возле приёмника.

— Вон сколько таблеток всеядности для троллей напечатали. Пусть их жуёт.

— У него зубки нежные, — пискнула из угла Тофана.

— Ну наконец-то проснулся, — рявкнул тролль. — Чего валяться, делом займись. Возвращаться пора.

Тон работодателя, недовольного своими подчинёнными, мне очень не понравился. Гнев медленно поднимался из глубин души. Плотно сжав челюсти и прикрыв глаза, попытался затормозить рвущиеся из горла слова.

Наездник мгновенно создал прозрачную проекцию Тургитая и красным миганием выделил сосуды, питающие мозг тролля. От него пришла вопрошающая волна. После прошлой ошибки с Вамп он сделал правильные выводы.

«Нет», — мысленно приказал я, понимая, что ещё секунда — и одним троллем в помещении будет меньше.

От Наездника пришла волна сожаления. Проекция исчезла.

Я открыл глаза и подарил Тургитаю свою прекрасную улыбку. Говорят, тролли толстокожие. Но Тургитай почувствовал, как рядом с ним тихо прошла смерть. Он даже посерел. Ступив за спину Абры, забормотал:

— Миша, ты чего? Я вообще никуда не тороплюсь. Ты лучше вон таблеточку съешь.

Абра, видя моё настроение, вздохнул.

— Миша, ты на него не сердись. Тролль он и на звезде тролль, — сказал он. — Пока ты в себя приходил, мы тут всё изучили. Ничего у нас не получается. Вся надежда только на тебя.

Я шагнул к столу и спросил:

— Долго я спал?

— Трое суток, — ответила Инфортуна.

Я чуть не споткнулся и замер рядом с енотихой. А Инфортуна продолжила: