Шрифт:
Никто из них, конечно, не услышал. Ублюдки были ненастоящими.
— Неужели? — Корвус в шоке изучал брата. — Сакала ми.
— Что такое?
— Разве ты не чувствуешь, сирена? — Он развёл руки над грудью Баста, словно сканируя саму его душу. — Его тьма борется с посторонней силой изнутри, с силой, которая ему не принадлежит. Это древняя магия. — Он сглотнул, и его голос упал до шёпота. — Запретная магия. Кажется, мой брат проклят.
Меру словно ударили в солнечное сплетение, но она не могла колебаться.
— Как нам ему помочь?
— Я похож на того, кто знает?
— Убейте меня, — прохрипел Баст, его взгляд был расфокусирован, словно он говорил во сне. — Мера не будет в безопасности. — Он издал долгий, свистящий выдох. — Убейте… меня.
Никогда.
Она взяла его за руку. Чудесным образом в один из его угасающих моментов осознанности он повернулся к ней.
— Я люблю тебя, — прорыдала она. — Я люблю тебя, Себастьян Дэй. Ты моя луна и моё ночное небо, и я не подведу тебя.
Баст зашипел, словно его ударили ножом, а затем издал звук, похожий то ли на смешок, то ли на всхлип. Трудно было понять.
— Приди в себя, мин харт.
Прежде чем она успела ответить, он закричал от боли, и от этого душераздирающего звука Мера упала.
— Баст!
Его голова склонилась набок, когда он потерял сознание. Она трясла его, но Баст не просыпался. Его тело всё ещё была напряженным, лицо искажала гримаса боли.
Проклятие убивало его.
— Давайте отвезём его в больницу, — сказала Рут позади них. — Они знают, что делать. Может, доктор Стоун сможет помочь.
— Больница? — Корвус фыркнул. — Это запретная магия, человек. В Таграде это табу! Врачи и целители не смогут ему помочь.
Он был прав.
Доктор Стоун не была специалистом по тайным искусствам, так что она точно не могла помочь, но один целитель помогал доброму доктору. Один целитель, который довольно долго изучал тёмную магию, особенно проклятия.
В конце концов, как можно бороться с болезнью, не изучив её сначала?
— Нам не нужен никакой врач. — Мера встретила взгляд Корвуса. — Только один целитель.
В его глазах застыл чистейший ужас.
— Нет. Только не она.
Да, она. Его единокровная сестра, Стелла.
— Фухст ах, — проворчал Корвус. — Я убил её мать, детектив! Я никогда не смогу встретиться с ней лицом к лицу…
— Стелле на тебя наплевать. Она сделает всё, чтобы спасти Баста, а мне сейчас плевать на твои проблемы с ней.
Корвус смотрел на неё мгновение, затем перевел взгляд на Баста.
— Если это необходимо. — Он положил руку на плечо Меры. — Это будет не самое приятное воссоединение.
— Уже уходите?
Ариэлла Вейвсторм вышла из леса, тяжёлой поступью направляясь к ним.
Сухожилия отчётливо двигались под разорванной кожей на её левой щеке, а пустая глазница зияла на месте правого глаза. Три ребра виднелись из-под её красного рваного комбинезона — того самого, в котором Мера её и похоронила. Половина левой руки королевы представляла собой лишь кости. Оставшаяся кожа выглядела серой и больной.
Королева была мертва последние пятнадцать лет. Она должна была превратиться в скелет, а не в это гниющее чудовище, приближающееся к ним. На её шее висел странный медальон, которого Мера не узнавала. Он был в форме яйца с вырезанными на поверхности странными письменами.
Отшатнувшись, Мера попятилась по песку. Инстинкт самосохранения взял верх, заставляя её увеличить расстояние между собой и королевой настолько, насколько это было физически возможно.
Её самый страшный кошмар стал явью.
Иррациональные ужасы, будившие её среди ночи, когда она просыпалась с криком, вся в поту, внезапно захлестнули Меру, лишая здравого смысла.
И храбрости тоже.
Она слышала голос матери через ментальную связь, но увидеть её здесь во плоти или том, что от неё осталось… Это изменило всё.
— Нет, — всхлипнула она, чувствуя себя снова беспомощным ребёнком.
Сука воскресла из мёртвых, чтобы затащить Меру обратно в ад, или в морскую пучину. Разницы практически никакой.
Королева облизнула губы фиолетовым языком, её единственный глаз сверлил Меру.
— Рагнарек здесь, слабачка.
Глава 27
Мера не могла подняться и дотянуться до пистолета. Она даже дышать не могла.
Королева Ариэлла подняла руку, её пальцы быстро задвигались, а по гниющему лицу расползлась безумная ухмылка. В ответ на ее движения вода закрутилась спиралью из волн, образуя толстый цилиндр, взметнувшийся на десять футов вверх.