Шрифт:
Самого важного из всех.
Мера попыталась дотянуться до воды, но согнулась пополам и её вырвало. Плача и кашляя, она опорожнила желудок рядом с осколками костей и зубов. Из её горла вырвался вой, похожий на вопль раненого зверя.
— Мама!
Она не могла нормально дышать, только плакать. Рут была рядом с Мерой на протяжении всей её взрослой жизни и большую часть детства. Всегда рядом, готовая подхватить, если она упадёт.
— Детектив! — снова взревел Корвус.
Мера повернулась и увидела, как он яростно сражается с Ариэллой. Она чувствовала, как тьма Корвуса блокирует зловещую магию королевы, но он не мог долго её удерживать. В тот момент, когда он отвлечётся…
«Сражайся, Печенька», — эхом отозвался в её памяти голос Рут.
Пустота в душе Меры превратилась во что-то твёрдое, жгучее и чертовски яростное. Во что-то, жаждущее насилия и боли, но, что самое важное, алчущее мести.
«Убей. Королеву!»
Устремившись к ним, Мера быстрым движением потянула за собой океанскую воду, подчиняя её своей воле и превращая в лёд.
— Посторонись! — взревела она, и Корвус тут же отпрыгнул в сторону, с ужасом глядя на неё и на тысячу ледяных сосулек и ледяных кинжалов, зависающих в воздухе вслед за Мерой.
— Дану в прериях, — пробормотал он.
Половина лица Ариэллы отсутствовала, язык свисал с левой стороны щеки — результат последнего выстрела Рут. Грудь Меры наполнилась чувством гордости. Её мама умерла, но ушла не с пустыми руками, как настоящий крутой боец.
Таким же крутым бойцом Мера всегда стремилась стать.
Королева захрипела, пытаясь заговорить, но у неё не получалось, потому что половина челюсти отсутствовала. Единственным ядовито-зелёным глазом она уставилась на Меру, прежде чем начала сопротивляться её магии. Она превратила один или два кинжала в ледяную пыль, но Мера быстро воссоздала их.
В тот момент она была ураганом ярости и боли и не остановится, пока не убьёт эту тварь. Навсегда.
Жуткий, дикий крик вырвался из горла Меры, когда она метнула первую ледяную сосульку вперёд. Та пронзила грудную клетку ее матери, оставив зияющую дыру.
Королева не издала ни звука, лишь отшатнулась назад. Двинув руками по кругу, Ариэлла создала стену льда, протянувшуюся от линии воды до линии прибоя на пляже.
Мера остановилась перед стеной и заглянула через неё. Затем сосредоточилась на размытом существе, убегавшем по другую сторону.
«Не так быстро».
Что-то дикое и голодное овладело Мерой, заставляя её закричать.
И она закричала.
Крик, вырвавшийся из её горла, разнёс стену на миллион осколков. Он взметнул песок вверх, прошёл рябью по волнам, сотрясая сам воздух. Пронзительная сила ударила по ее матери с яростью, отбросив её на песок.
— Прекрати! — закричал Корвус с линии прибоя, зажав уши руками, его голос почти тонул в её крике.
Мера закрыла рот.
Она не знала, как и когда обрела крик сирены — редкую способность среди повелителей вод. Она точно получила ее не от матери.
Мере было всё равно.
Впереди королева пыталась встать, поэтому Мера метнула вперёд два длинных кинжала, их лезвия были острыми, как бритва. Одним взмахом они отсекли бёдра матери, отделив их от остального тела с хирургической точностью.
Ариэлла не закричала, когда поволокла по песку то, что от неё осталось, явно пытаясь увеличить расстояние между ними.
Наклонив голову набок, Мера наблюдала за гниющей плотью, за коричневыми костями, за липкой чёрной жижей, сочившейся из открытых ран.
Ариэлла отняла у неё всё: детство, трон, счастье. Жизнь в Атлантии. Теперь, когда мать вернулась, она отправила Джулиана в больницу, прокляла Баста и убила Рут с помощью зловещей магии.
И мёртвая сука только начинала, разумеется. Боль и страдания всегда следовали за Ариэллой Вейвсторм.
Обогнав ползущую нежить, Мера остановилась перед королевой и подняла руку.
— Всё закончится сегодня ночью, мать.
Гниющее чудовище уставилось на неё, издавая булькающие звуки, которые Мера не могла разобрать. Может, она проклинала её в пучину. Может, молила о пощаде.
Ничто из этого не изменит её участи.
Опустив руку, Мера метнула вперёд тысячу ледяных сосулек и ледяных кинжалов, которые одновременно пронзили тело Ариэллы и отсекли её конечности. Сначала были отрублены запястья, затем уши, а также локти.
Более толстый и длинный кинжал, похожий на меч, разрубил её верхнюю часть тела надвое, а меньшая сосулька пронзила пустую глазницу. Ледяные осколки усеяли её лицо, грудь и всё остальное тело, превратив мать в замёрзшего дикобраза.
Но тварь не умирала.