Шрифт:
— Герцогиня, вы разве не замечали эту мужскую особенность? — мне действительно интересно. — У вас есть муж, сын, куча знакомых мужчин. Это свойственно всем нам. Вы сейчас пытаетесь разгневаться не на меня, а на всех мужчин сразу.
Удаётся заинтриговать.
— О чём вы говорите, шевалье? — пока кипит, но не взрывается.
Ну, хоть так.
— О том, что мужчины могут заниматься исключительно чем-то одним. Если говорить о сложных делах, разумеется. Женщины, например, могут играть в карты, одновременно обсуждать с приятельницами светские сплетни и пристально следить за своим мужем. Ну, чтобы он не волочился за посторонними дамами. Мужчины так не умеют. Никто из них.
Асфанская погружается в раздумья. Обездвиживать её не хочу. Нынешняя встреча началась с изрядной выволочки по этому поводу.
— Если вы не можете продержаться без разговоров даже часа, то давайте морщинки возле рта оставим. Я ничего не смогу сделать на подвижном лице. Медхен, намажь госпоже шею!
Не всё так страшно. Сама настойка всё-таки действует, особенно при моём усилении. Опасаюсь только, что результат будет просто хорошим, а не превосходным. Герцогиню однако пронимает. Ну слава небесам!
Уговорил уложить её спать. После процедуры, когда Медхен стёрла помутневшее масло.
— Я плохо засыпаю, шевалье, — поначалу отнекивается.
— Сегодня хорошо заснёте, гарантирую.
Чуток убавить силы, раздуть очаги торможения в мозгу и придавить противоположные, подбросить эндорфинов — и дело в шляпе. Заряжаю новую порцию энергоботов, пусть работают.
— Через час-полтора снова сотрите масло, — последняя инструкция служанке, и можно уходить.
Триест, дворец герцога Раффина.
Примерно эти дни. Покои маркиза Раффина.
— Фвы меня фвылессете? — маркиз с отчаянной надеждой глядит на седого старика с острыми водянисто-голубыми глазами.
Стоящий рядом высокий крепкий мужчина коротко и горестно вздыхает. Сын выжил после дуэли, но радости мало. Да никому и в голову не приходило, что маркиз мог погибнуть. Это невозможно! Лечебный амулет первой степени позволил бы продолжать бой даже после попадания в сердце.
Целитель в ранге гроссмейстера Картмейер придвигает стул к кровати, на которой полулежит маркиз. Поднимает руку, щёлкает пальцами. Его помощник раскрывает и подаёт папку с какой-то бумагой.
— Сын, король выдвинул условие. Ты заключаешь пожизненный контракт на службу королевскому дому. После этого Гийом Второй использует все имеющиеся у него возможности, чтобы поставить тебя на ноги.
— Меня фвылессят?
Невнятную речь сына безутешный отец научился различать без труда. Если уж любящие родители умеют распознавать причину очередных воплей младенца, то сейчас какая-никакая, но человеческая речь. При этом приходится отводить взгляд от перекошенной физиономии когда-то красивого молодого человека.
— Надо смотреть, — Картмейер возвращает папку молчаливому помощнику. — Теперь молчите и не двигайтесь.
Целитель сначала касается ладонью щеки маркиза, закрывает глаза. Затем те же самые действия с правым искалеченным локтем. Для диагностики вывернутой руки пришлось встать.
— Ну что я могу сказать, — пожевав губами, после недолгих размышлений произносит целитель. — Челюсть я вам поправлю. Говорить сможете нормально, и лицо будет выглядеть по-прежнему. А вот сустав…
Картмейер сокрушённо вздыхает.
— Фто?! Я фтак и офтанусь бев юки?
— Ну почему? Пальцами сможете двигать, плечом тоже. В локте сгибаться не будет. Но угол я вам изменю. Рука всё время будет в таком положении, — целитель показывает слегка полусогнутую руку. — В подобных случаях нельзя вслепую применять лечебные артефакты. Надо немедленно обращаться к целителю. Если бы ещё перелом был без смещения…
По щеке маркиза скатывается злая слеза.
— Гроссмейстер, неужели ничего нельзя сделать? — в голосе герцога последний писк умирающей надежды.
Картмейер сразу не отвечает, трёт лоб. Этим самым мгновенно воскрешает надежду в обоих Раффинах.
— Собрать сустав традиционными методами не получится. Не представляю, как это сделать. Ваш слишком сильный амулет срастил все обломки в бесформенный комок. Если бы вы привезли мне маркиза сразу после дуэли…
Ещё раз потирает лоб.
— В принципе, есть ещё способ, — старик делает паузу, показывая всем видом, что выход тоже так себе. — Рука ампутируется в локте и выращивается снова. Понадобится три месяца. И это очень дорого.