— Согласна, — тут же прострекотала она.

— Есть одна проблема. Для обучения ты должна свободно с ней разговаривать.

Задор в глазах де Лорен погас.

— На изучение языка уйдёт не меньше года. Мой речевой аппарат не приспособлен для таких звуков.

— Есть способ проще.

Она насторожилась.

— Но будет очень-очень больно. Правда, недолго.

Я пристально смотрел ей в глаза, ожидая увидеть страх.

— После Хаоса меня болью не напугать, — спокойно прострекотала она. — Я согласна.

Я достал из инвентаря цилиндр Кукольников, в котором находился Наездник, снятый с Императора. Тару я запомнил по глубокой царапине на боку.

От моего Наездника мгновенно пришла сильная волна паники. Меня чуть не вышибло во внутренний мир. Я ответил непониманием. Веки помимо моей воли начали опускаться.

В голове мелькнула неожиданная мысль. Наездник оказался прекрасным другом и помощником. Но существует простое житейское правило. Два хозяина в одной комнате обязательно начнут когда-нибудь делить недвижимость. Или скорее движимость, ведь речь идёт о моём теле. А оно сейчас наше.

Команда на закрытие глаз, отданная Наездником, мне не понравилась, и я ударил волной гнева. В этой квартире хозяин только я!

От Наездника пришла волна, виновато-испуганная.

Я усмехнулся и уже по собственной воле прикрыл глаза. Перед внутренним взором проявилось содержимое цилиндра. Вместо медузы там сидела страшная крокозябра. Другого определения подобрать не получалось.

Я убрал цилиндр и достал следующий. Этот, скорее всего, был с отца Плутарха. Тут крокозябра была чуть менее крокозябристой.

Остался последний цилиндр. Пустой. Тот самый, из которого я пересадил Наездника себе.

У меня возникла масса вопросов к Кукольникам. Как жаль, что приходится бежать, оставляя за спиной столько интересного. Учёный внутри меня плакал горючими слезами. Но сейчас было не до науки. Когда проблемы наваливаются одна за другой, изучаешь не самую интересную, а самую срочную.

Открыл глаза и увидел, как все, включая крошку-енота, выжидающе смотрят на меня.

— Мне нужно немного времени, — обратился я к Инфортуне. — Прошу пока последить за маркизой. Чтобы она ничего не натворила.

Инфортуна цепко оглядела меня и задержала взгляд на цилиндре.

— За это расскажешь мне про артефакт.

Я согласно кивнул. Она повелительно махнула рукой маркизе и направилась к океану.

Ну а я прострекотал:

— Следуй за ней.

Маркиза бросила на меня недоверчивый взгляд. Но спорить не стала.

— Наша помощь нужна? — спросил Харченко.

— Позже, — рассеянно ответил я.

Он и Тофана скрылись в вагоне. Я присел, прислонившись спиной к колесу. Как объяснить свои действия существу одними эмоциями?

Начал с простого. Послал волну радости, вспомнив, как мы с Надей встречались после командировок. В ответ — волна растерянности.

Следующая волна сложнее. Смешал радость и тревогу. В ответ непонимание.

Поняв, что диалог может затянуться надолго, решил проверить постулат, что количество переходит в качество. И просто стал калейдоскопом отправлять волны различных чувств. Радость, тревога, злость, нежность, страх…

Через некоторое время от Наездника пробилась волна смирения и одновременно любопытства.

— Пётр Феофанович! — не вставая, позвал я. — Нужна твоя помощь.

Они с Тофаной выскочили из вагона так быстро, словно всё это время стояли у двери и ждали команды.

— Тофана, позови остальных, — я кивнул в сторону пляжа.

Сам встал и сделал несколько энергичных махов руками, разгоняя кровь. Знание того, что мне предстоит пережить, не добавляло энтузиазма.

Когда все собрались, я начал раздавать указания. Первой шла маркиза.

— Сейчас тебе подсажу симбиота, — прострекотал я. — Что бы ты ни почувствовала, как бы ни было больно или страшно, постарайся всё время посылать ему доброжелательность.

Маркиза хотела что-то спросить. Я не дал.

— Все вопросы потом, — резко стрекотнул я.

Маркиза с тревогой смотрела на меня.

— Ты или делаешь, как я скажу, или на этом наше общение прекращается. Ты просто идёшь дальше одна. Решай.

Я говорил жёстко. Но разводить церемонии сейчас было некогда. Время, выделенное мне на решение проблемы с Хаосом, уходило как вода в песок.

Маркиза пристально посмотрела мне в глаза. Не знаю, о чём она подумала, но прострекотала: