Собрал всё выложенное на место, оставил после себя порядок, и, прихватив с собой пачку таблеток, понижающих давление, шагнул Путями обратно к себе. После извинюсь перед Окси за вторжение. Мне бы сейчас себя в чувство привести.

Съеденное из аптечки Смазновой ускорило процесс. Минут через десять я уже чувствовал себя достаточно окрепшим, чтоб перестать жаловаться на боли и даже суметь продуктивно мыслить.

А продуктивное мышление завело меня в свою ванную комнату, где достал из запасников универсальное средство от всего: мой дежурный гель для душа.

Это женщинам необходимо десяток флаконов для всего. Шампунь для волос, промывка после шампуня для волос, маска для волос, промывка после маски для волос, кондиционер для волос, гель для лица, гель для тела, гель для рук, гель после геля… А нам, мужикам, всё едино. Мылится? Мылится. Моет? Моет. Что ещё для счастья надо?

Литровая бутылка из стекла без опознавательных наклеек, доверху наполненная продающимся на разлив гелем для душа. Зачем? Затем, что обещал Уромору. А раз я всё равно оказался у себя дома и вспомнил об этом, то отчего бы не захватить пробник? Тем более, что волколаку понравилось, как я ухаживаю за Ланой и её шёрсткой, а шёрстка хвостатой соратницы как раз этим гелем и была промыта.

Вспышка — и я, уже изрядно оправившийся и сумевший задвинуть болезненные ощущения на задний план, появляюсь в ложе ристалища, на арене которого поменялись, разве что, действующие лица. По-прежнему выступающие сменяют друг друга, по-прежнему тренировочные айны отхватывают люлей от местных, по-прежнему Морозова продолжает восторгаться, как мы с Ланой насовали той псевдо-лошади по самые гланды так, что у неё из носа потекло. В смысле, у лошади.

— Держи, — произнёс я, передавая Уромору презент. — Как уреклись.

Волколак, не обративший внимания на мою материализацию, повернулся и оценил подгон взглядом.

— Что за снадобье? — поинтересовался он. — Знакомый запах…

— Ты интересовался, почему Лана так красива на вид и нежна к руке. Ответ — поэтому. Можешь дать его на пробу кому-нибудь… да, к примеру, той же Айяс. Скажешь, мол, дар ей от иномирца, чей взор усладил её бой… найдёшь, что сказать. А после оценишь результат собственнолично. Как оценишь — можем потолковать о цене. Поставлять могу столько, сколько сможешь купить.

— Толковая дума, — оценил Уромор. — Пусть твоя Лана и применит его вместе с Айяс. Заодно растолкует ей, что это за снадобье и как оно действует.

Умолчим о том, что растолковывать придётся мне или Малае. Айяс не знает русского языка, Лана не знает языка чуди белоглазой.

Уромор жестом подозвал к себе Мираю.

— Разыщите Айяс, что открывала сегодня ристалище. По окончанию празднества она должна предстать пред нами.

— Слушаюсь, владыка, – Мирая чуть склонилась и ретировалась прочь, исполнять поручение.

Лана, не понимающая языка, но краем глаза следящая за мной, узнала содержимое флакона и понимающе улыбнулась. Она догадалась, о чём шла речь.

Тем временем арена ристалища продолжала усеиваться телами выпущенных на убой айнов. Как успел отметить, подавляющее большинство тех, кто выступал сегодня перед публикой — или откровенный молодняк (если не сказать «малолетки»), или те, кто находится в откровенно превосходной форме. Тот, кто составлял турнирную сетку, тасовал начинающих воинов с опытными ветеранами, чтобы зрителю не приедалась картинка. Только что с грехом пополам вчерашние щенки-молокососы запинали очередного айна, и уже их сменяет закалённый боец, показывающий мастер-класс по потрошению противника живьём. Впрочем, зрители были довольны и теми, и другими. Одних осыпали приветственными возгласами и напутствиями, другие купались в лучах народной любви по праву содеянных ранее свершений.

Даже в этом мире додумались до антрактов. Нельзя держать зрителя в напряжении всё время: он от этого морально перегорает. Необходимо дать время поесть, попить, ноги размять, на худой конец. А после можно опять нагружать чувственным сопереживанием к выступающим актёрам. Поэтому где-то через пару-тройку часов эпической мясорубки объявили перерыв, за который арену ристалища прибрали от тел павших айнов, землю опять перепахали, а многочисленные зрители на трибунах заимели возможность вживую пообщаться со своими кумирами, кои не чурались потолковать с плебсом.

А уже к концу дня, когда все изрядно намахались, сдобрили землю кровушкой побитых монстров, да удаль свою молодецкую показали, случился крайний на сегодня акт, ознаменовавший завершение первого дня отдыха местных, и нас за компанию иже с ними.

Вечером того же дня мы переместились в административный комплекс, где в первый день нашего пребывания в Урафар-Уре принимал нас Уромор. А конкретно — нас пригласили в общественный банный зал, который, как оказалось, имелся в каждом квартале города. Что такое централизованное снабжение водой и гигиена тела — местные знали отменно, несмотря на очевидное технологическое отставание.