Бериславская кинула.

— Я поняла тебя. Будьте осторожны. Не лезьте на рожон.

— И в мыслях не было.

Мы с Ланой поднялись с мест почти одновременно и направились к выходу из ложи, куда уже оперативно подскочила ретивая Мирая.

— Напоследок, — раздался вслед нам голос Уромора. — Оставшееся после игрищ мясо мы употребляем в пищу. Не растрачивайте его почём зря. Для нас это столь же ценный источник пропитания, как и охота.

Я не ответил. Начавшая накатывать головная боль стала давать о себе знать.

Таким нехитрым образом меня попросили быть сдержанней и не прибегать к совсем уж крайним мерам. Превратить любого брахиозавра в несъедобный фарш одним криво сотворённым заклятьем Пути — дело нехитрое, я такое уже проворачивал. Однако сегодня такой фокус не прокатит. Необходимо сработать максимально точно. Буквально хирургически.

С Ланой мы знакомы всего-ничего, что не мешает ушастой во всю пользоваться врождённой, по ходу, эмпатией. Ну, или просто по моей морде лица было видно, что мне нездоровится. Моё состояние не укрылось от хвостатой.

— Мастер… — тихо проронила девушка, легонько касаясь своей ладони моей. — Тебе худо?

Спросила, пока Мирая вела нас помещениями под трибунами к одному из выходов на арену.

Мне становилось настолько нездорово, что уже не обращал внимания ни на мизерное освещение коридоров, ни на каменную кладку стен и арочный свод потолка, ни на вмурованные в стены крепкие оковы, в которых, очевидно, держали перед выпуском на арену наиболее буйных актёров.

— У нашего вида иногда такое случается, — отозвался я, беря девушку за руку. — Просто головная боль. Не обращай внимания. Скоро может пройти.

А может и не пройти. Её может вызывать целая пачка факторов, и просто так их не определишь. Нарушения режима сна, голод, переутомление, обезвоживание, перенапряжение мышц шеи и/или плечевого пояса, резкие перепады погоды, неудачная поза во сне, сосудистые нарушения, воспалительные процессы, травмы шеи и головы, паталогии шейного отдела позвоночника, невралгия, опухоли головного мозга, изменения внутричерепного и/или внутриглазного давления, анемия, и это только то, что я вспомнил на ходу. Каждый из этих эпизодов требует своего подхода и тактики лечения. А что сейчас? Сейчас я даже аптечку оставил в машине, в угоду погружению в местный национальный колорит. Надо было хотя бы обезбол с собой прихватить…

Умная мысля приходит опосля.

— Наши целебные снадобья лежат в самоходке, — произнесла она. — Я принесу тебе их.

— У меня болит голова, а не отсутствуют ноги, — улыбнулся я. — За таблетками могу прыгнуть и сам. Но я благодарен тебе за готовность помочь. Ценю это.

Лана кивнула в ответ.

В этот миг мы достигли массивных двухстворчатых дверей-ворот, что вели из коридора под трибунами на арену ристалища. Мирая, навалившись на них всем своим весом, попыталась было отворить, но куда там. Подшипники качения в этом Зауралье ещё не изобрели, а сила трения на петлях несильно уступала физическим показателям девчушки. Дело стронулось лишь тогда, когда мы с Ланой подсобили чуди.

Наше появление на арене вызвало некоторую заминку. Альфанар, воззрившийся на нас, даже не сразу нашёлся, что сказать. Фраза «конферансье сломался» буквально описывала ситуацию. Очевидно, что к нештатным ситуациям, происходящим в обход программы мероприятий, старый волколак готов не был.

Он молча, как и толпа зрителей на местах, наблюдал, покуда мы не подошли к нему на дистанцию пары вытянутых рук и не остановились.

Природу Ланы многоопытный воин определил безошибочно.

— Орудие… — несколько хрипло проронил он, опираясь на свой артефактный посох. — И… полагаю… мастер…

Мой позывной он не знал и знать не мог. Если только ему не сообщила Мирая, которой, в свою очередь, мог поведать Уромор. Вероятно, он назвал род занятий или должность владельца орудия. По крайней мере, я перевёл так. Потому что, называя свой позывной Уромору при знакомстве, назывался по-русски, «Мастер», не переводя слова на язык чуди белоглазой. Сейчас же меня поименовали на местном наречии.

— Не скажу, что так не принято… — выдавил устало волколак. — Но какова же твоя цель? Зачем привёл орудие и вышел с нею сам?

— Ты прикрываешь от бед свой молодняк, покуда он не перестанет нуждаться в твоей подмоге, — отозвался я. — Мы прикрываем свой. Старшее и более опытное поколение всегда радеет за младшее, менее опытное. Подобные нам с тобой одни во всех мирах.

Старый оборотень внимательно посмотрел мне в глаза и помолчал.

— Ты ещё молод, — констатировал он. — А уже мнишь себя старцем. Видать, трудна была твоя дорога жизни, раз повадился иных научать, да от бед оберегать.