— Хорошо, обухом приложило, — задумчиво заметил Ванька. — Топор-то плотницкий, острый. Сам вчера точил.

Глобус зло посмотрел на товарища и повторил:

— Хрень какая-то.

Порыв ветра пошевелил ветви. Кобылкин вздрогнул. В их шелесте ему послышался тихий смех.

— Слышали? — он повернулся к прапорщику и Ваньке. По их лицам он понял, что смех услышал не только он один.

Заскрипела береза, которую пытались спилить. Бензопила вдруг сама пошевелилась и выскочила, явив раздавленную цепь и помятое перо.

— Не, — помотал головой Ванька-кинолог. — Так не бывает! Глянь!

Он поднял пилу, пытаясь рассмотреть цепь.

— А топор-то где? — спохватился Глобус. Он обернулся, огляделся. Топор пропал. Прапорщик, кряхтя, поднялся на ноги. Снова огляделся по сторонам.

— Но он же меня по спине стукнул! — жалобно сказал Глобус. — Прям по позвоночнику между лопаток. И куда отскочил?

Кобылкин прошелся вокруг, глядя под ноги.

— Да, даже странно. Куда ж он подевался?

— Аах!

Тяжелый плотницкий топор рухнул откуда-то сверху, уйдя в землю по самую рукоятку, прямо между ног лейтенанта.

— А… а… — выдохнул Кобылкин. — Откуда…

— Откуда, откуда? — немного сварливо, поспешно хватая одной рукой бензопилу, другой канистру с бензином, буркнул Ванька. — Оттуда! Пошли отсюда. Бегом! Бегом!

Глобус ухватил другую бензопилу, бросился за ним вслед. Следом за ними побежал и Кобылкин. Они выбежали на дорогу, где стоял командирский «уазик». Встали, отдышались.

— А топор где? — вспомнил Глобус. Кобылкин махнул в сторону леса.

— Тащи сюда, — возмутился прапорщик. — Своё имущество, не казённое.

— Тебе надо, ты и тащи! — огрызнулся лейтенант.

Порыв ветра снова шевельнул кроны деревьев. Снова послышался чей-то тихий смешок.

Вот кто реально оценил моё приобретение, так это Макарыч. Наутро я на «Ниве» прибыл к нему в гости. Шишок привычно отворил ворота, запуская меня во двор.

Василий Макарович, как всегда, вышел встречать меня на крыльцо и поначалу не понял, почему это его слуга запускает на подворье посторонних. Уже когда я вышел из машины, он восхищенно воскликнул:

— Ай, молодец! Ай, хороша!

Он сошел с крыльца, пожал мне руку. Мы приобнялись. Лесник тут же отстранился и подошел к машине.

— Можно? — он вопросительно посмотрел на меня, открывая водительскую дверь. Я развел руками, дескать, без проблем. Лесник сел за руль, покрутил его туда-сюда, откинулся в кресле.

— М-да, это не «уазик», — заметил он, вылезая из салона. — За сколько взял?

Я отмахнулся. Он не стал настаивать на ответе.

— Поедем, прокатимся? — предложил он.

— Куда?

— Тут недалеко есть одно место, не доезжая Коршево.

— Поехали, — согласился я. Разумеется, поехали мы на «Ниве». Сидя на пассажирском месте, Макарыч восхищенно хмыкал, крякал, крутил головой:

— Хороша машинка! Для наших дорог самое то! Эх, если б и мне такую… Так где ж возьмешь?

Я не выдержал:

— Василь Макарыч, у нас в районе вообще таких что ли нету?

— Есть, — вздохнул лесник. — У председателя колхоза Ватрушкина, у директора племсовхоза Хрипаткина. В потребкооперации вроде как у директора есть.

Он стал считать на пальцах, бормоча про себя фамилии. Наконец, выдал:

— Семь штук на весь район! Во как. Здесь останови!

Я остановил машину на условной обочине. Мы вылезли из салона.

— Идём! — Макарыч потащил меня в лесок. Я не смог сдержать улыбки. Лесник посмотрел на меня, тоже улыбнулся, спросил:

— Узнал?

— А то! — согласился я.

С неделю назад я здесь ехал из магазина домой, когда за мной увязался «уазик» местного кэгэбэшника. Я вызвал «короткую дорогу» и попросил Силантия Еремеевича запереть преследователя.

Мы прошли по зарослям метров сто, прежде чем обнаружили машину. «Уазик» намертво замер между двух деревьев.

— Твоя работа? — усмехнулся лесник.

— А нечего за мной кататься! — отрезал я.

— Вчера утром начальник местного КГБ, Мирошкин такой, заезжал, — пояснил лесник. — Очень просил, чуть ли не в ноги кланялся, помочь, высвободить машину. Казённое имущество всё-таки. На ДТП не спишешь.

Он помолчал, обошел транспорт кругом, восхищенно покрутил головой:

— М-да… Ловко ты его!