Медяк я ей в фартук всё равно опустил, торговля есть торговля. Рыба в начинке попалась знакомая, с ароматом взрывчатки, и того улова деревне хватит еще надолго. Ну и вышло, надо признать, вкусно. Стоял я, значит, жевал и прикидывал, чем бы сегодня заняться.

Луковые пласты лежат без дела, смола томится в бочках на складе и ждет своего часа, а для Тобаса давно крутится шальная мысль, собрать из осиных голов пару-тройку кусачек, жвалы у покойниц самое то, глядишь, и стрижка железного дерева пойдет у него веселее.

Горны опять же просятся, за ними маячит стекло, а еще ткань пора наконец определить, пускать ее на воздушный шар или на что-нибудь более приземленное. Вариантов, словом, целая гора, и главная беда не в том, что их мало, а в том, что их бесконечно много, поди выбери, за какой хвататься первым.

Дожевал, отряхнул ладони, развернулся уже к участку и успел сделать шага два, не больше.

— Рей! Далеко не уходи.

Обернулся, через площадь ко мне направлялся Гундар, и по одной его походке стало ясно, что вольной птицей я побыл ровно до этого момента.

— А тебя что, на совещание не пустили? — усмехнулся я, когда он подошел.

— Я только оттуда, если ты не заметил, — пробурчал он и кивнул на дом старосты. — Попросили найти тебя. Комиссия хочет тебя расспросить и утвердить твое звание мастера.

— Это как это, утвердить? — прищурился я. — А если не утвердят, мне что, всё построенное разбирать?

— Вот у них и уточнишь, — отрезал он и подтолкнул меня в нужную сторону. — И посерьезнее там давай, — пригрозил он пальцем уже на ходу. У самого крыльца Гундар притормозил, покосился на меня и о чем-то задумался, — И это…

— М?

— Про суп ни слова, понял?

Дверь за мной затворилась, и разговор за столом оборвался сам собой, а головы одна за другой повернулись в мою сторону. В наступившей тишине скрип половицы под моим сапогом прозвучал громче, чем хотелось бы, так что от порога я пока не отходил, стоял и ждал, чего будет дальше. Гундар вошел следом и молча занял место у меня за плечом.

Пока меня разглядывали, я тоже времени зря не терял, осматривался. Комната у старосты просторная все-таки, сюда и побольше народу набивалось. Стол выскоблен добела, вдоль стен тянутся широкие лавки, печь с утра протоплена, всё указывает на то, что гостей здесь ждали.

Во главе стола сидит хозяин, и по его лицу ничего не прочитаешь, хоть час гляди. За его спиной стоит Герда, положив мужу ладонь на плечо, смотрит на гостей приветливо и не отрываясь, чтобы, надо думать, вовремя заметить опустевшую кружку. Она одна и встретила меня короткой улыбкой.

По правую руку от старосты восседает Бертольд, полы синего кафтана разложены по лавке, а нарядная накидка так и осталась на плечах, то ли забыл про нее, то ли не рискнул расставаться. За ним смирно держатся двое гильдейских, перед каждым дощечка и стопка бумаг, взгляды в записях, и по всему видно, что решать здесь они не собираются ничего. Гостям налили отвара, писари к нему уже приложились, а Бертольд свою кружку отодвинул подальше, от греха. Посреди стола лежит моя грамота, ее снова свернули в трубочку, изучили, стало быть, и отложили.

Больше никого, гляжу, не звали, и с языка так и рвалось что-нибудь про чаепитие в узком семейном кругу, но вслух прикалываться я не стал. Гундар вон просил быть посерьезнее и лишнего не рассказывать, а раз ему или старосте это важно, то мне и несложно.

Ну а про суп я и без напоминаний распространяться не собирался, рано еще рецептами делиться. Больше скажу, подробно расписывать рецепт я не стану даже своим, ни к чему, слишком там много тонкостей и подводных камней, которые я и сам в прошлый раз учел не до конца.

Хотя ради справедливости отмечу, то, что должно было получиться, не снесло бы даже мою кладку у реки, а она и без взрывов собиралась развалиться. Просто результат превзошел все ожидания, вот и всё. Во-первых, бахнуть вообще не должно было, а во-вторых, если бы и бахнуло, то раз в сто слабее. Что-то пошло не так, тут спорить не буду, и система меня тогда действительно спасла.

Опять же, четвертая ступень у меня теперь, на минуточку. Это совсем другие ощущения, и ранить меня стало значительно сложнее.

— Это… точно он? — нарушил наконец тишину Бертольд.

За своими мыслями я и не заметил, что молчим мы всей комнатой уже минуты две, и все это время знатный гость изучал меня от макушки до лаптей, изредка сворачивая взглядом к хозяину дома.

— Он, — коротко кивнул староста. — Можете познакомиться, это мастер Рей. Грамоту вы изучили, а выдали ее, как видите, не за красивые глаза.

— Так а почему он фиолетовый? — гость всё еще отказывался верить.

— Потому что мыло у нас хорошее, — просветил я его. — Без мыла был бы черным.