Шрифт:
ПТСР, мягко сказала Хлоя, сжимая мою руку. Он бывает не только у солдат и пожарных.
Как только я вернулась домой, я сразу набрала горячую ванну, а потом забралась в постель. И тогда я увидела сообщение Зака с просьбой заехать в Путеводную звезду завтра. От мысли, что он все еще собирается мне помогать, по телу разлилось тепло. Его двусмысленность даже вырвала у меня сухой смешок. Зак никогда не умел удержаться от намеков.
Я проспала как убитая четырнадцать часов, и когда проснулась, солнечный свет почему-то казался ярче.
— Ладно, я подумал: вместо того чтобы раздавать листовки с расписанием, которые все равно потом разлетятся по пастбищу, можно поставить здесь большой щит с QR-кодом. Люди просто отсканируют его и откроют листовку на телефоне. — Зак жестикулировал, пока говорил.
Я сглотнула, наблюдая, как напрягаются и перекатываются мышцы на его предплечьях. Сосредоточиться было трудно, когда он выглядел настолько соблазнительно. Бордовая футболка облегала плечи и грудь ровно настолько, чтобы угадывались линии, но не была в обтяжку, а ржаво-красный цвет делал его глаза еще синее. Потертые Wrangler обнимали его зад и мощные бедра. А бейсболка, надетая козырьком назад? Господи, спаси меня.
— Что думаешь? — спросил Зак.
Думаю, что хочу укусить тебя за ключицу.
Я прочистила горло.
— Отличная идея. Никаких отходов и еще сэкономим на печати.
— Отлично. — Он улыбнулся, и у меня едва не остановилось сердце. Почему его улыбка все еще так на меня действует? — Значит, вступительную речь читаешь ты, верно? Поприветствуешь всех и поблагодаришь за поддержку публичной библиотеки. Я помню, ты что-то такое говорила, поэтому это первым пунктом в расписании.
— Верно. — Я даже не нервничала. Публичные выступления никогда не были для меня проблемой. В отличие от красивых ковбоев с предложениями руки и сердца…
— Я поговорила с Хлоей, — выпалила я.
Он полностью застыл, потом медленно повернулся ко мне.
— Поговорила?
Я кивнула.
— Она сказала, что ты сдержал обещание.
— Да. — Он шумно выдохнул. — Она подсказала мне несколько вариантов. Я записался в группу поддержки для людей, переживших аварии и травмы. Был всего на одном собрании. Не уверен, что это мое. У многих там все куда тяжелее, чем у меня, и мне неловко быть среди них. Но мой терапевт сказал, что это нормально — так себя чувствовать, и посоветовал дать этому пару месяцев, прежде чем решать.
— Ты ходишь к терапевту?
— К тому, кого посоветовала Хлоя. Он в полутора часах езды отсюда, так что, наверное, хорошо, что он считает, будто мне хватит шести сеансов. У него хватило наглости сказать, что я один из его самых легких случаев. — Зак рассмеялся. — Я, между прочим, был глубоко оскорблен.
— Ты невозможный, — сказала я, но тоже рассмеялась. Потом смех сошел на нет, и я действительно посмотрела на него. Не разглядывала. Смотрела. Он всегда прятал темные чувства за улыбкой или смехом, но сейчас было ощущение, что он этого не делает. — Ты хорошо выглядишь, Зак. А как ты себя чувствуешь?
Он задумался.
— Нормально, — наконец сказал он. — Первый сеанс был тяжелым. Чертовски тяжелым.
Я кивнула, вспомнив, как чувствовала себя вчера после разговора с друзьями. И годы назад — после особенно интенсивных сеансов терапии.
— Со временем становится легче.
— Я чувствую… — Он подыскивал слово. — Надежду. Почти. Как будто я могу представить время в не таком уж далеком будущем, когда действительно буду чувствовать надежду. Думаю, дело в том, что мой терапевт чертовски уверен: я из этого выберусь. Но еще… Красный ураган. — Он сделал паузу. — После несчастного случая у меня было чувство, будто наши судьбы переплелись. Понимаешь? Если плохо, то нам обоим. Когда мы поехали его спасать, было ощущение, что я в каком-то смысле спасаю себя. Звучит, наверное, глупо.
— Нет, — сказала я. — Совсем не глупо.
Мы направились к арене, где должны были проходить соревнования. Пока мы шли, его мизинец коснулся моего, а потом он резко отдернул руку, словно обжегся. Мне пришлось удержаться, чтобы не потянуться к нему.
— Прости. — Его голос прозвучал хрипло. — Я и сам не понимаю, как держать тебя за руку стало привычкой.
— Все в порядке, — быстро сказала я. — Мне не мешает.
Он остановился.
— Тебе не мешает, что это привычка, или тебе не мешает держать меня за руку?
Я хотела держать его за руку. Хотела так сильно, что у меня ныло в груди. Я будто не могла вдохнуть. Я сцепила пальцы, не отвечая.
— Ханна. — Он убрал выбившуюся прядь мне за ухо. Его взгляд скользнул по моему лицу так, словно он пытался запомнить каждую черту. — Я все время думаю о том моменте, когда все пошло наперекосяк, и я… Как думаешь, все было бы иначе, если бы я не сделал тебе предложение?
Я нахмурилась в недоумении. Разве это не очевидно?
— Да, конечно.
— Я тоже так думал. Я прокручивал это в голове снова и снова и понял: у тебя был не самый удачный опыт брака. И, возможно, то, как я свалил это на тебя вот так, ни с того ни с сего — хотя, если честно, герцогиня, для меня это тоже было ни с того ни с сего, — но, может быть, сам шок оказался для тебя… триггером?