Шрифт:
Адам: Как скажешь. Бракс?
Бракс: Буду там через пять минут.
Разбитое сердце — чушь собачья, и мириться с этим я не собирался.
Нет, я собирался остаться здесь и слиться со своим старым диваном с потрескавшейся кожей, пока все не пройдет. А если следовать обычной траектории мужчин Хейлов, то пройдет это где-нибудь через годик.
Но братья есть братья — даже этого они мне не дали.
Сначала я решил, что если проигнорировать долбежку в дверь, они уберутся. Но это только взбесило их и сделало еще громче. Я оттолкнулся от дивана, подпитываемый праведной яростью, и рванул дверь.
— Чего? — рявкнул я.
— Вот это мы и хотим выяснить, — сказал Адам, когда они протиснулись мимо меня в хижину.
Бракс скрестил руки, как директор школы перед неуправляемым учеником.
— Что, мать твою, на тебе надето?
Я выпрямился, полный достоинства, в розовых тапках с кроликами, черных боксерских трусах и кардигане Ханны, оставленном в моем пикапе и наброшенном на голые плечи, как шаль. Было непонятно, чем для меня был ее невыветривающийся запах — адом или спасением.
— Это мой дом. Я ношу что хочу. Если не хотите на это смотреть, вы знаете, где дверь.
— Ты уже два дня здесь забаррикадировался. Что происходит? — спросил Адам.
— Два дня? Папа год прикладывался к бутылке виски, когда умерла мама. — Я ткнул пальцем в Адама. — А ты ходил мрачнее тучи десять лет, когда от тебя ушла первая жена. — Я развернулся к Браксу. — А ты годами таскался за Эсси, как дворовый хулиган, пока наконец обманом не затащил ее под венец.
— Это была твоя идея, — напомнил Бракс.
— Я только что пережил две операции и был под завязку на обезболивающих. Мой тезис в том, что если я гнию на диване всего два дня — это полностью укладывается в льготный период, когда мужчины Хейлов ведут себя как гребаные катастрофы из-за женщин.
— Подожди… подожди. — Адам уперся ладонью в стену, будто вот-вот рухнет. — Ты хочешь сказать, что все это из-за девушки?
Бракс недоверчиво фыркнул.
— Нет. Быть не может. Единственная проблема Зака с девушками — запомнить их имена.
Я бросил на них мрачный взгляд и снова опустился на диван, точно попав задницей во вмятину, которая медленно становилась постоянной.
— Знаете, мне уже порядком надоело, когда мне рассказывают, что я чувствую или не чувствую.
Ты меня не любишь, Зак. Тебе так кажется из-за секса.
Слова Ханны все еще звенели у меня в голове. Чушь. Полная чушь. Я знал, что люблю Ханну, так же точно, как знал, что моя кровь вросла в землю этих колорадских равнин. Это был факт.
И все же она говорила так уверенно. И это заставляло сомневаться. Не в моих чувствах — тут я был тверд. А в том, что, возможно, я стоял очень далеко от того места, где стояла Ханна. Возможно, для нее все, что между нами было, — не больше чем сексуальная химия.
А потом я вспомнил ее слезы.
Моя девочка что-то ко мне чувствовала. И это ее пугало.
Я и не мог ее за это винить. То, что я чувствовал к ней… черт. Это пугало и меня. И меня, между прочим, никто не вынуждал жениться на родственнице в четырнадцать лет.
Так что да. Любовь — это чертовски страшно.
Я натянул свитер Ханны на лицо, отгораживаясь от мира, особенно от двух надоедливых братьев, которые никак не хотели понять, что разговор окончен.
— Не может быть, чтобы дело было в девушке, — пробормотал Адам так, будто пытался убедить самого себя. — Единственная женщина, с которой он общался после несчастного случая, — та библиотекарша. Ханна.
— Ханна? — переспросил Бракс. Раздался тяжелый глухой стук его ботинок по деревянному полу, и свитер бесцеремонно сорвали у меня с головы. — Что ты с ней сделал, Зак?
Ничего, кроме того, что научил ее получать оргазм с мужчиной и влюбился в нее.
— Ничего, — буркнул я и дернулся за свитером.
Бракс держал его вне досягаемости и мрачно смотрел на меня сверху вниз.
— Тогда почему она сегодня выглядела как с того света, когда пришла ко мне в офис подписывать бумаги по родео?
— Она выглядела как с того света? — У меня свело живот. Рад ли я был крошечной возможности, что Ханне так же паршиво, как и мне? Конечно, нет. Но и несчастным от этой мысли я себя не чувствовал.
— Блять, Зак, — огрызнулся Адам. — Она дружит с Джеймс и Эсси. Ты не можешь просто… — Он провел рукой по небритой челюсти. — Она библиотекарь, бога ради. Это не одна из твоих фанаток с пряжками, которым нужен быстрый трах и плевать, позвонишь ты потом или нет. Она хорошая.
Ярость выплеснулась через край.