Private-Bookers
Лейтенант. Том 3
вернуться

Кейн Левиафан

Шрифт:

Я велел поднять журналы — вахтенный и тральный, оба.

Их привезли на катере через час. Я читал их у того же фонаря, стоя. Полосу тралили в ночь на семнадцатое. По расписанию. Расписание было моё. Раз в неделю, дивизионным нарядом, с отметкой в журнале.

Отметка стояла. «Полоса чиста, к ходу свободна». Против неё — моя рука.

Я перелистнул назад, к началу блокады. По графам стояло, куда уходили катера в остальные ночи: на уголь к транспорту, за почтой в Артур, под досмотровые партии на купцов. Работы им нашлось на все дни недели, кроме одного. Ту неделю я разметил сам, за столом, в первый день на линии, — и остался доволен тем, как ровно легло.

Я закрыл журнал и подержал его закрытым.

Командир подошёл сам. Лицо в саже, фуражки нет. Стал во фронт.

— Ваше высокоблагородие. Команда налицо. Двое обожжённых, один с ключицей. Переборка держит.

Не спросил, кто объявил ему эту воду чистой.

— Идите к своим, — сказал я.

Он пошёл. Я отдал журналы вестовому.

— Одинцову к подъёму флага. Расписание тралений переписать. Не раз в неделю — раз в трое суток. Всеми катерами. С нынешней ночи.

Вестовой записал. Спросил, до каких пор.

— До распоряжения.

«Расторопный» удержался на воде. Переборка носовой кочегарки выдержала, машина осталась суха. Аварийная тревога была отработана так, что старший механик потом просил занести в журнал «благодарность за выучку». К рассвету «Расторопного» увели на буксире на Мозампский плёс, кормой вперёд, осевшего, но живого.

* * *

Утром катера с тралами взяли на той воде ещё четыре мины. Свежие. Поставлены не раньше трёх суток назад — смазка на минрепах не успела обрасти. Поставлены грамотно: не поперёк фарватера, где ищут, а вдоль кромки протраленной полосы.

Первую подняли к полудню и подвели к борту на плотике. Сизов работал с минным квартирмейстером, в четыре руки; я смотрел сверху, с катера.

Плотик качало. Сизов стоял на коленях у рожка, по локоть в воде, и диктовал ровно, как за столом, а квартирмейстер писал огрызком карандаша, придерживая тетрадь подбородком.

— Углубление шесть футов при полной воде. Пиши: шесть. Это не под всякого — это под нас, под миноносную осадку. Броненосец сюда по глубине не сунется.

Он перебрал минреп ладонью до самого барабана.

— Вязан на два шлага с обносом, и по всем четырём одинаково. Пиши так же.

— Интервалы, — сказал он, не оборачиваясь. — Сорок сажен. Сорок. Сорок. Сорок одна: тут банка мешала.

Потом вытер руки о штанину и полез за второй.

Я стоял над поднятой миной на палубе трального катера. Рука мастера. Та самая, что ставила банки на наших створах перед генеральным сражением; та, что минировала Пудун; та, чей хозяин сошёл в Мозампо накануне чужого выхода и у которого, по словам пленного кочегара, было «много работы».

Флот его хозяев лежал на дне. Работа — осталась.

— Из Мозампо ставить не могли, — сказал Одинцов, разложив на столе карту с точками подъёма. — Рейд пуст, мы его видим насквозь. Ставили с малого: джонка, кунгас, рыбачий парус. Ночью, под берегом.

— Значит, он опять там, где был всю войну. — Я провёл пальцем вдоль корейской кромки: бухточки, островки, отмели. — Между нами и берегом.

Охоту начали до темноты, не дожидаясь ничьих разрешений. Дозорные пары сдвинули к берегу, на кромку отмелей; лодки под берегом стали брать и осматривать, а у корейских рыбаков — через переводчика, за серебро и соль — спрашивать не «кого видели», а «кто нанимает».

На вторую ночь взяли лодку у островка: сети в ней были, рыбы не было, а сетям в том месте делать нечего.

Хозяину было лет пятьдесят, и он сел на палубе, куда указали, поджав ноги, и стал ждать. Переводчик наш, из владивостокских, переводил ровно, не смягчая и не прибавляя. Я велел дать рыбаку серебро и меру соли; он взял и то и другое, отодвинул к ноге и поблагодарил.

— Кто нанимает лодки на ночную рыбу?

Он отвечал длинно, а переводчик выслушал до конца и передал коротко.

— Он говорит: русские уйдут через месяц, а японец останется. И он останется, и жена, и дети, и лодка. Говорит, что считать умеет.

— Скажи ему, что мы платим сейчас.

— Он говорит, что сейчас — это ваша цена. Его цена — потом.

Я велел посадить его под фонарём, на виду, рядом с теми, кого сняли с других лодок до него, и оставить так.

Фонарь над ними горел во всю силу. Борт стоял под самым берегом. В трубу с того берега лица под фонарём читались наперечёт. Сидели они рядом и между собой не говорили. Друг на друга тоже не смотрели.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 71
  • 72
  • 73
  • 74
  • 75
  • 76
  • 77
  • 78
  • 79
  • 80
  • 81
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка