Шрифт:
Все замерли.
— Финн! — прошипела Айлин.
Но Ингрид рассмеялась. Впервые за этот день — искренне, не притворно.
— А ты смелый, — сказала она. — Мне это нравится.
Финн пожал плечами, пряча улыбку.
— Я просто говорю то, что вижу.
Он вышел, чувствуя на себе ее взгляд. И почему-то этот взгляд грел сильнее, чем летнее солнце.
Ночью поселок не спал.
Лиана сидела на крыльце, глядя на звезды. Кэйлем вышел к ней, сел рядом.
— Ты как? — спросил он.
— Не знаю, — ответила она. — Я думала, что, если она приедет, я буду злиться. Или бояться. А я... ничего не чувствую. Только усталость.
— Она что-то задумала.
— Знаю. Но я не хочу сейчас об этом думать. Я просто хочу... побыть здесь. С тобой. С детьми.
Он обнял ее, и она прижалась к нему, чувствуя, как медленно отпускает напряжение.
— Ты была сегодня сильной, — сказал он.
— Я была в бешенстве.
— Это одно и то же.
Она усмехнулась, но улыбка вышла грустной.
В это же время Мирра и Кайрен сидели у себя в доме и обсуждали то же самое.
— Она задумала что-то плохое, — сказала Мирра, заваривая травы. — Я чувствую.
— Я тоже, — Кайрен сидел у окна, глядя в темноту. — Но пока она ничего не делает. Только смотрит.
— Это самое страшное.
— Она ищет слабые места. Ждет, когда мы расслабимся.
Мирра поставила кружку перед ним, села рядом.
— Мы не расслабимся.
— Знаю, — он взял ее за руку. — Но береженого боги берегут.
А в лесу, на старой тропе, две тени встретились у старого дуба.
— Все готово? — спросил мужской голос.
— Почти, — ответил женский, и в нем слышалась дрожь. — Через три дня. Ворота будут открыты.
— Хорошо. Наши подойдут с юга. Жди сигнала.
— А обещание? — голос дрогнул. — Мои земли?
— Будут. Как договорились.
Женщина кивнула и шагнула в темноту.
Айлин, которая вышла подышать свежим воздухом, замерла за кустом, услышав голоса. Она не видела лиц, не разобрала слов, только обрывки. «Через три дня... с юга подойдут...».
Она рванула назад, к поселку, спотыкаясь о корни, замирая от каждого шороха. Влетела в дом, разбудила Грома.
— Там! — выдохнула она. — В лесу! Кто-то говорил! Про три дня, про юг...
Гром вскочил, схватил топор.
— Кто?
— Не знаю. Я не видела.
Он замер, глядя на нее. В его темных глазах что-то мелькнуло.
— Я видел таких, — сказал он глухо. — Она продалась.
— Кто?
Гром молчал. Но Айлин уже знала.
Она бросилась к дому Лориэль, ворвалась внутрь, перерыла ее вещи.
Карта была на дне сундука, под старыми платьями. На ней были отмечены дома, тропы, время смены дозорных. И пометка красным — «амбар. травы. слабое место».
Айлин сжала карту в кулаке и заплакала.
Утром Лориэль не нашли. Она исчезла, растворилась в лесу, оставив только пустой дом и карту, которую Айлин сжигала в печи, глядя на огонь сухими, красными глазами.
— Она вернется, — сказала Айлин, когда Гром обнял ее за плечи. — Она должна вернуться.
— Вернется, — ответил он, хотя не был в этом уверен. — А мы будем ждать.
А в большом доме, где за завтраком собрались все, Лиана смотрела на Ингрид, которая пила чай с таким видом, будто ничего не случилось. И впервые за долгое время она подумала: а что, если ее мачеха здесь не для войны? Что, если она действительно ищет мир?
Но тут же отогнала эту мысль.
Слишком поздно для мира.
И все же, когда она поймала взгляд Финна, который смотрел на Ингрид так, будто видел перед собой не врага, а... что-то другое, в груди кольнуло.
— Осторожнее, — сказала она ему тихо, когда он проходил мимо.
— С кем? — удивился он.
— С ней.
Он посмотрел на Ингрид, которая в этот момент что-то говорила Берте, и его лицо стало серьезным.
— Я знаю, — сказал он. — Но мне кажется... мне кажется, она не такая, как мы думаем.
— Все такие, как мы думаем, — ответила Лиана. — Просто иногда мы не хотим этого замечать.
Финн не ответил. Он вышел на крыльцо и долго смотрел на юг, где в утреннем тумане таяли очертания холмов.
А в комнате, отведенной для Ингрид, женщина в черном стояла у окна и смотрела на поселок. На дома, которые отстроили заново. На людей, которые стали семьей ее падчерице. На эльфа с рыжими волосами, который смотрел на нее так, будто видел не то, что все.