Поселок готовился к обороне с той сосредоточенной яростью, которая бывает у людей, которым не впервой защищать свой дом.

Кэйлем поднял всех на рассвете. Мужчины укрепляли ворота — вкапывали новые столбы, навешивали тяжелые засовы, которых хватило бы, чтобы сдержать десяток вооруженных людей. Женщины таскали воду из ручья, заполняли бочки на случай пожара. Элира с Миррой перебирали травы, сортируя те, что помогут раненным, и те, что могут убить врага.

— Снотворное положи отдельно, — командовала Элира, и голос ее звучал жестче обычного. — Яд — в другую корзину. И не перепутай, ради богов.

Мирра кивала, но руки ее дрожали. Она не боялась за себя — она боялась за сына, которого уже увезли в горы вместе с другими детьми. Маленького, беспомощного, такого хрупкого среди скал и ветра.

Кайрен, заметив ее состояние, подошел, обнял за плечи.

— С ним все будет хорошо, — сказал он. — Там Таэль, там старухи из соседней деревни. Они присмотрят.

— Я знаю, — ответила Мирра, прижимаясь к нему. — Но я все равно боюсь.

— Я тоже. — Он поцеловал ее в макушку. — Но мы справимся. Мы всегда справлялись.

Лиана командовала, несмотря на беременность. Она ходила по поселку, проверяла укрепления, раздавала указания. Кэйлем то и дело хватал ее за руку, пытаясь увести в дом, но она отмахивалась.

— Я не стеклянная, — говорила она. — И я не буду сидеть в стороне, пока вы тут геройствуете.

— Лиана...

— Кэйлем. — Она посмотрела на него, и в ее глазах была та самая сталь, которую он научился узнавать с первого дня их знакомства. — Я пережила разбойников на перевале, нападение наемников. Я справлюсь. Иди работай.

Он вздохнул и пошел — но то и дело оглядывался, проверяя, все ли с ней в порядке.

Гром и Кайрен готовили засады в лесу. Они уходили затемно, возвращались к полудню, грязные, уставшие, но довольные. Ловушки были расставлены на всех тропах, ведущих к поселку. Ямы с кольями, силки, растяжки — все, что могли придумать бывший наемник и орк, привыкший выживать в дикой природе.

— Если они придут, — сказал Гром, вытирая пот со лба, — они не уйдут.

— Если придут, — поправил Кайрен. — А если нет?

— Тогда мы зря старались.

— Не зря. Лучше всегда быть наготове.

Гром хмыкнул — насколько орк вообще способен хмыкать — и продолжил копать.

Айлин не находила себе места.

Она металась по поселку, пытаясь помочь то там, то здесь, но нигде не могла усидеть дольше минуты. Ее руки дрожали, мысли путались, и каждую свободную секунду она смотрела в лес — туда, где скрылась Лориэль.

Гром пытался поддержать ее. Он приносил ей воду, пододвигал стул, когда она падала от усталости, молча садился рядом, когда она замирала, глядя в одну точку. Но она отталкивала его. Не грубо — просто отстранялась, будто его прикосновения жгли.

— Ты был прав, — сказала она однажды вечером, когда они сидели на крыльце.

— В чем? — спросил он.

— Она продалась. А я ничего не заметила. Я была слепа. Я думала, что мы подруги, что она любит меня, что она часть семьи. А она...

Айлин замолчала, сжала кулаки.

— Я не заметила, — повторила она. — Я была так занята собой, своими чувствами, своим счастьем, что не увидела, как она страдает. Как она смотрит на тебя. Как ненавидит меня за то, что ты выбрал меня.

— Ты не виновата, — сказал Гром.

— Виновата. — Она подняла на него глаза, и в них была такая боль, что у него перехватило дыхание. — Я всегда была первой. Всегда в центре внимания. Всегда та, кого замечают. А она стояла в тени. И я даже не подумала протянуть ей руку.

— Ты протягивала. Она не взяла.

— Значит, я плохо протягивала.

Гром не знал, что ответить. Он молчал, глядя на нее, и чувствовал, как между ними снова вырастает стена. Та самая, которую они только начали разрушать.

— Айлин, — сказал он тихо. — Ты не можешь спасти всех. Ты не можешь быть ответственной за чужой выбор.

— Могу. — Она встала. — Потому что я — та, кто должна была заметить. Я — та, кто должна была остановить. А я... я ничего не сделала.

Она ушла в дом, оставив Грома одного на крыльце. Он сидел, сжимая кулаки, и смотрел в темнеющее небо.

Он не умел говорить красиво. Не умел подбирать слова, которые лечат. Он умел только быть рядом. Но сейчас этого было мало.

Ингрид в эти дни держалась в стороне.