Внезапно позади Меры прогремел подводный взрыв, волны ударили ей в спину. Ночь и звёзды разорвали зловещую магию, сковывавшую её, словно нож, разрезающий масло.

Азинор протянул руку, пытаясь схватить её, а его рот исказился для нового крика. Но прежде чем он успел дотянуться до неё, сильные руки обхватили Меру за талию и утянули в бесконечную пустоту.

Мера рухнула на деревянный пол, вода намочила её тело ровно настолько, чтобы сделать последний вдох. В глазах всё поплыло, кожа впитала последние капли.

— Держись! — Стелла разжала её онемевшую ладонь, забирая медальон. Вглядевшись в него, она тихо начала читать заклинание.

Она сказала «яйцо»?

Вероятно, это обратное заклинание, но у Меры не было времени гадать.

Проклятие ворочалось и крутилось у неё в груди, разрывая изнутри. Она взревела от боли, когда ледяные смоляные щупальца магии вцепились в её сердце. Она не могла дышать, не могла думать.

Мера была на грани обморока, убаюканная ужасными криками, гремевшими вокруг, которые вырывались из её собственного горла.

— Быстрее, Стелла! — торопил Баст, но она не могла его найти.

Всё кружилось в размытом пятне, но она чувствовала, как кто-то сжимает её руку.

Баст. Она смутно заметила, что, возможно, может сломать его пальцы.

Стелла продолжала петь, её голос звучал непрерывным монотонным гулом.

Последние капли воды исчезли с тела Меры, и её жабры заныли от жажды жидкости, кожа стала сухой, как кость.

Она больше не могла кричать. Она даже дышать не могла.

— Она задыхается! — взревел Баст.

— Мак’хитар, — прошипела Стелла, ударив ладонью по лбу Меры.

Позвоночник Меры выгнулся дугой, электрический разряд пронзил её, пока из груди не поднялся чёрный, как смоль, дым.

Прежде чем успела прийти в себя, она закашлялась водой, заполнившей лёгкие. Солёный привкус обжёг горло, но медленно, с хрипом, она начала вдыхать воздух.

Её кожа стала мягче, волосы тоже. Жабры и плавники втянулись обратно, перепонки между пальцами исчезли.

Когда дыхание восстановилось, она уставилась на смоляное облако, клубящееся над ней, бурю тьмы, готовую обрушиться. Моргнув, она сфокусировала зрение и увидела своё отражение на маслянистой поверхности.

Впервые она заметила в своих чертах что-то от Азинора. Придурок был прав.

Её глаза были не совсем такими, как у матери.

Что-то потянуло проклятие, и оно издало леденящий душу звук, похожий на скрежет ногтей по металлу. Проклятие набрало силу, чтобы нырнуть обратно в Меру, когда что-то рядом с ней начало поглощать его — открытый медальон в форме яйца, который держала Стелла.

Как только проклятие полностью втянулось внутрь него, сестра Баста захлопнула медальон, шепча непонятные слова. Медальон дрожал, пока руны на его поверхности не засветились жёлтым, и безумная, бушующая энергия внутри него не успокоилась.

Наконец свободная, Мера села и помассировала больное горло.

— Я… я могла бы справиться с Азинором.

— Могла бы? — Баст приподнял бровь. — Мне пришлось соединить свою магию с магией Корвуса, чтобы разорвать его хватку. Азинор — могущественный враг, и он был на шаг впереди нас.

— Как он вообще может существовать? — пробормотал Ночной король из угла комнаты, его лицо было искажено ужасом.

— Нет, вы не понимаете, — выпалила Мера, не в силах смотреть на Баста. — Я должна остановить его. Он мой отец.

Он помедлил мгновение, переваривая эту новость.

— Насколько мне известно, Рут Мореа была твоей и мамой, и папой. Все остальные — просто шум.

Слёзы навернулись на ее глаза, и Мера сдержала крик, рвущийся из горла.

— Спасибо, напарник.

— Ты проделала хорошую работу. — С облегчением глядя на неё, он улыбнулся. — Азинор рассказал нам, чего он хочет.

— Хаоса на земле и в Атлантии. Как нам остановить ублюдка?

— Не раскрывая то, что ты сирена? — Баст почесал затылок. — Нам придётся обдумать наши следующие шаги.

Кивнув, она заставила себя встать на дрожащие ноги. Стелла быстро схватила полотенце и помогла ей вытереться, затем протянула Мере её белую рубашку, джинсы и куртку.

— Спасибо, — сказала она Стелле и Корвусу. — Спасибо вам за всё.

— Всегда пожалуйста, — Стелла подмигнула ей.

Корвус лишь кивнул, на его лице все еще застыл шок, но глаза Меры расширились, когда внезапно до нее дошло.

Ее мать была мертва. Это означало, что Грин, некромантка, исчезла вместе со своей сущностью.