Артём открутил крышку термоса, разлил обжигающий чай и передал Анне. Девушка грела озябшие пальцы о пластик, глядя на проплывающие за стеклом высотки Сити, оставшиеся далеко позади.

Впереди был долгий путь через половину страны — обратно на Урал, в родной Челябинск. Там, среди знакомых дворов, спальных районов и заводских окраин, раствориться было куда проще, чем в напичканной камерами Москве. Главное сейчас — не отсвечивать, не привлекать внимания и просто переждать бурю в глухом подполье, пока ищейки Воронова не потеряют след…

Фургон свернул с Новорязанской улицы и приткнулся в глубине служебной парковки, за длинным рядом почтовых контейнеров. Водитель заглушил мотор, не оборачиваясь:

— Дальше пешком. Досмотровый павильон у третьего тупика, через центральный вход не суйтесь.

Сумки разобрали молча. В двух объемных баулах лежала сменная гражданская одежда, теплые вещи и припасы в дорогу. Третью — плотную брезентовую сумку с укороченным «Вепрем» и боезапасом — Илья закинул на плечо сам. Карабин был разобран на узлы, ствол и ствольная коробка аккуратно уложены между плотными слоями профессионального геодезического оборудования и лазерных нивелиров.

Артём натянул на лоб простую вязаную шапку, пряча взгляд от уличных купольных камер. Трофейный крисс лежал на самом дне его рюкзака, завернутый в промасленную ветошь внутри тяжелого набора слесарных ключей. А вот «Длань Разрушителя» спрятать в сумку было невозможно — артефакт сросся с предплечьем. Артём просто натянул плотный рукав термобелья, сверху шерстяной свитер и толстую зимнюю куртку. В неактивном состоянии древний металл не давал электромагнитных наводок, но как на него отреагируют рамки на входе, оставалось только гадать.

Они вошли в боковой досмотровый павильон, смешавшись с плотным потоком вахтовиков и пассажиров с баулами. В зале пахло сырым снегом с ботинок, табаком и дешевым вокзальным кофе, хотя врятли на вокзале Москвы, кофе вообще можно было купить задешево.

Возле двух рамок металлодетекторов дежурили четверо: двое сотрудников транспортной безопасности в синей форме и пара росгвардейцев с автоматами наперевес. Один из безопасников лениво скользил взглядом по лицам, пока сумки медленно ползли по ленте интроскопа.

Интуиция подсказала держаться за широкой спиной грузного мужика в засаленном пуховике, тащившего за собой две полосатые челночные сумки.

Илья первым отправил баул с «инструментом» в темное нутро сканера. На экране оператора высветились плотные контуры аккумуляторов, линз и тяжелых металлических штативов — для замыленного глаза дежурного это выглядело как стандартный набор выездной бригады геодезистов или монтажников. Инспектор даже не притормозил ленту, лишь вяло махнул рукой:

— Проходим, не задерживаем.

Очередь дошла до Артёма. Он положил рюкзак на резиновую ленту и шагнул в створ рамки металлодетектора.

Сердце глухо толкнулось в ребра. Если артефакт Первых звенит на стандартных частотах, придется объяснять происхождение несъемного металлического наруча прямо здесь, под прицелом постовых.

Артём шагнул вперед. Рамка отозвалась коротким, нейтральным зеленым сигналом, зафиксировав лишь мелочь и пряжку ремня. Никакого тревожного писка. Высокотехнологичный сплав древних для земной электроники оставался невидим, словно вторая кожа

— Мужчина, рюкзак забираем, — буркнул контролер, глядя в сторону следующего пассажира.

Они подхватили вещи и быстро вышли на холодный, запруженный людьми перрон.

Воздух на перроне пах плотной смесью креозота от шпал, солярки и угольного дыма от вагонных топок. По громкой связи монотонный женский голос объявил посадку на поезд номер триста девяносто два, Москва — Петропавловск.

Возле головы состава маячил патруль полиции, проверявший документы у подозрительных одиночек. Илья коротко кашлянул, увлекая группу в хвост поезда, подальше от ярких фонарей перронного навеса:

— Наш двенадцатый. Спокойно, без суеты.

У вагона стояла пожилая проводница в форменном тулупе с овчинным воротником. Взяв из рук Ильи стопку распечатанных билетов и паспорта, она лишь мельком глянула на обложки, сверила фамилии со своим списком и оторвала корешки. Никаких электронных сканеров и пристальных взглядов — вторая линия контактов Дмитрия сработала безупречно.

— Проходите, места тридцать седьмое, тридцать восьмое и тридцать девятое. Белье на полках, чай у меня, — сиплым от мороза голосом проговорила женщина и посторонилась, пропуская их в тамбур.