На кухне монотонно и надсадно гудел старый холодильник «Саратов», а в углу за занавеской тихо тикали ходики с кукушкой. Ничего не напоминало о том, что я побывал в таких передрягах, каких простому человеку видеть не удавалось даже в фильмах

Только знакомый с детства запах застарелой пыли, сушеных трав и бабушкиного ковра, который висит над односпальной кроватью, где я, да и уверен многие дети рисовали контур пальцем, а затем сладко засыпали думая о чем то своем

За окном занималось хмурое уральское утро. Мимо занесенных сугробами тополей по разбитой колее Ленинского района медленно прополз старый ржавый ПАЗик, поднимая облако сизого выхлопа. Люди на остановке кутались в тяжелые тулупы и пуховики, пряча лица от колючего февральского ветра. Ни один человек в этом городе даже отдаленно не догадывался, что есть такой простой парень Артем, способный одним усилием воли разорвать пространство.

В прихожей тихо скрипнула половица. Из полумрака коридора неторопливо выплыл крупный полосатый кот. Пушок остановился у порога комнаты, прищурил желтые глаза, оценивающе оглядел меня с ног до головы и издал короткое вопросительное: «Мяу?».

— Привет, бродяга, — негромко произнес я, опустив правую руку и почесав его за ухом. Кот довольно заурчал, боднув мою ладонь мокрым носом. — Да, я вернулся. И больше тебя одного не оставлю.

Отодвинув ногой стопку старых подшивок «Аргументов и фактов», я достал из кармана штанов выключенный дешевый кнопочный телефон, завернутый в два слоя плотной фольги, и убрал его глубоко под половицу возле батареи. Строго по инструкции Ильи: включение раз в трое суток, ровно в полночь, на девяносто секунд. Если придет сигнал — бежать. Если тишина — продолжать изображать унылого, уставшего от жизни сисадмина, ушедшего в глухой недельный запой после дня рождения.

Аня наверняка уже заступила на смену в больнице. Натянула белый накрахмаленный халат, села за микроскоп в лаборатории и перебирает бланки анализов, пряча глубоко внутри свои новые уровни, сияющие цифры маны и воспоминания о том, как затягивала смертельные раны голыми руками. А Илья где-то там, на заснеженной базе за озерами, чистит карабин и держит палец на спусковом крючке радиостанции Дмитрия.

Мы все вернулись на свои исходные позиции. Мы стали призраками в серой российской зиме.

Я прикрыл веки и сфокусировал взгляд на переносице, едва слышно скомандовав: «Статус».

Перед глазами тут же мягко, почти интимно развернулась лазурная полупрозрачная таблица:

Артём (Сурок)

Класс: Временщик / Исказитель (Ур. 9)

Очки Возврата: [3/3]

Откат межмирового портала: [00:00:00 — Готов к активации]

Мана: [120/120]

Интеграция артефакта: Стабильна.

Строчки мерцали ровным, спокойным светом, невидимые ни для одной земной камеры слежения, ни для одного человека из Девятого отдела.

Они думают, что загнали нас в угол. Воронов уверен, что перекрыл все выходы из Москвы, а Культ Крови в Иномирье считает, что я сгинул в пепле обрушенных перекрытий. Но они ошибаются.

Я сделал глубокий вдох, смахнул системное окно легким мысленным усилием и повернулся к коту:

— Ну что, Пушок… Пойдем открывать тушенку. А потом нужно будет почистить дорожку от снега. У нас впереди очень много рутины. И чертовски мало времени до того, как этот мир начнет рушиться по-настоящему.

14 февраля 2019 года

В старой бабушкиной двушке пахло жареной картошкой, крепким черным чаем и пыльными страницами.

За окном уже вторые сутки кружила ровная уральская метель, засыпая серые хрущевки Ленинского района, ржавые гаражи и забитые колеи дворов. Для всего остального мира этот день был забит сердечками, открытками и предпраздничной суетой у цветочных киосков, но здесь время словно загустело, сжавшись до размеров одной комнаты с выцветшим ковром на стене.

Пушок спал на спинке продавленного дивана, свернувшись плотным полосатым клубком и мерно подергивая кончиком хвоста во сне.

Я сидел за журнальным столиком, укутав ноги старым клетчатым пледом. В правой руке дымилась щербатая кружка с заваркой, а на коленях лежала книга в мягкой обложке. Серия Артема Каменистого «Семь жизней Читера».

Я перелистнул страницу, усмехнувшись про себя.

Когда-то, еще в прошлой жизни — до двадцать седьмого дня рождения, до того поезда на путях и до проклятого бетонного бункера Первых, — я читал всё это ради чистого побега от реальности. Обычный сисадмин с грошовым окладом, мечтающий о великих свершениях, луте и виртуальных интерфейсах. Тогда описание того, как главный герой раз за разом гибнет в чужом, безжалостном мире Стикса, возрождается на точке респауна и отчаянно качает уровни, казалось просто крутым боевиком.

Теперь же каждая строчка читалась совсем иначе. Слишком уж много параллелей оказалось между книжным Читером и мной — человеком, который уже сжигал Очки Возврата, пытаясь обмануть саму смерть.

Поверх типографского шрифта на пожелтевшей бумаге по привычной мысленной команде мягко развернулось лазурное полупрозрачное окно. Без звука, без единого всполоха в земном эфире:

Артём (Сурок)

Класс: Временщик / Исказитель (Ур. 7)

Очки Возврата: [3/3] (Полностью восстановлены)