Она усмехнулась и представила меня двум спутницам. Одна немедленно вспомнила статью о приёме у посла, вторая — историю с ордой. Расспрашивать начали обе, но договорить не успели: в дверях появился распорядитель и трижды ударил жезлом в пол.

Голоса стихли.

Гости разошлись к стенам, освобождая широкий проход. Бергер оказался рядом и быстро пригладил волосы.

— Только сейчас ничего не отчебучь, — быстро прошептал он.

Я недоумевающе посмотрел на друга. О чём это он?

Парадные двери распахнулись, и я мгновенно всё понял.

Сначала вошли придворные и несколько гвардейских офицеров. За ними появился прусский посол. Он остановился у дверей, повернулся и склонил голову перед следующим гостем.

В зал вошёл великий князь Николай Павлович.

Ого! Вот это да!

Я прежде видел его только издали. Высокий, широкоплечий, в парадном мундире, он держался так прямо, словно и сейчас стоял перед строем. Лицо казалось молодым, но взгляд был тяжёлым и внимательным.

Его объявили по имени и титулу.

Дамы присели, мужчины поклонились. Зал на несколько мгновений замер, даже оркестр не издал ни звука.

Николай Павлович обменялся несколькими словами с послом и прошёл к почётным гостям. Вместе с ним двинулись адъютанты, гвардейцы и двое церковников. Остальная охрана почти незаметно перестроилась, закрывая проходы к великому князю.

Теперь стало понятно, почему у меня отобрали терцероль. А ведь если бы не я…

Никакой благодарности к человеку, спасшему международные отношения.

После приветствий начался полонез. Первые пары составили по старшинству, и нам с Бергером оставалось стоять возле колонны, разглядывая процессию.

Граф проводил взглядом одну из дам.

— Всё ещё считаешь, что ружья были бы полезнее?

— Всё равно придётся стоять у стены и смотреть, как танцуют другие.

— Подожди немного. До тебя очередь тоже дойдёт.

Пока старшие гости открывали бал, Бергер потащил меня здороваться. В первой компании оказались двое его знакомых офицеров и пожилой полковник, которого я прежде встречал в Английском собрании. Разговор до нашего появления шёл о южных военных поселениях, но при виде меня немедленно свернул к Псковской губернии.

Полковник не стал спрашивать о газетах. Он попросил рассказать, как мертвецы шли на частокол. Причём выглядело так, будто его интерес был сугубо практическим, что меня порадовало. Хоть кто-то в Петербурге рассматривает мертвецов, как противника, а не страшную сказку на ночь.

Некоторое время я объяснял ему тактику орды. Он живо заинтересовался и попросил меня рассказать о подготовленных укреплениях. Слушал он внимательно, время от времени уточняя расстояния и число стрелков. Молодые офицеры сначала улыбались, затем перестали.

— И никакого гарнизона? — спросил один из них, когда я закончил. — Никакой армии? Вы смогли отразить нападение сами?

— Позже на помощь подошли полтора десятка отставного капитана Сабурова. Остальные — мои крестьяне. Кое-как вооружённые и наскоро обученные.

Полковник медленно провёл пальцем по краю бокала.

— Значит, слухи не лгали. Поразительно. У вас определённый военный талант, молодой человек!

— Спасибо. Слухи обычно приукрашивают действительность, но на этот раз попали в точку.

Рядом с полковником стоял худощавый господин с аккуратно уложенными волосами. До этого он молчал, словно разговор его не касался. Потом господин немного повернулся, и я его узнал.

Лисовский.

На прошлом приёме Бергер успел показать мне журналиста прежде, чем тот скрылся. Лисовский, похоже, решил, что среди множества лиц я его не запомнил. Во всяком случае, держался спокойно и даже позволил себе подойти ближе.

— В газетах писали, что численность орды могла быть сильно преувеличена, — заметил он как бы между прочим. — Очевидцам в минуты опасности нередко изменяет способность рассуждать здраво.

Офицеры повернулись к нему. Лисовский смотрел на полковника, словно вопрос предназначался не мне.

Я подождал, пока он всё-таки встретится со мной глазами.

— В газетах многое писали. Будь у меня возможность, я с удовольствием пригласил бы автора той статьи к себе в Малое Днище и показал, как всё происходило на самом деле. С натуры, так сказать. Только, полагаю, у него кишка окажется тонка ехать туда, где сведения можно получить не в гостиной, а прямо из пасти костяного стража.