— Садись, — холодно велел я Склодскому, открывая снаружи дверцу кареты.

Два часа спустя, ворота Таленбурга.

— Значит, из Ростова? — переспросил страж, рассматривая паспорта приезжих.

— Так точно, вашбродие, — ответил иноземный посадский, вертя в грубых руках картуз.

— Что везёшь? — ГСБшник прошёл к телеге, окидывая её цепким взглядом.

— Мёд, соты…

— Таможенную квитанцию вижу, а наёмный договор имеется?

— О как, — почесал затылок продавец.

— Бать, всё в порядке? — спросил его встревоженный сын с вожжей, трое других грели уши, сидя на кадках.

— Погодь ты, не лезь поперёк дышла, — строго отмахнулся главный, — Как бы нам справить оный дОговор, подскажешь, мил человек?

— Это вам в ратушу, но сегодня, все места на рынке заняты — бесполезно. Приходите завтра.

— А к барону ежли? У меня гостинцы вот, — медовщик указал на корзины, заполненные диковинными фруктами с ярмарки.

Страж подумал и сказал.

— Попробуй к барыне бить челом. Они такое страсть как любят. Всё: или заезжай, или проваливай, не задерживай очередь, — строго велел он, отдавая мужику пачку паспортов.

— Благодарствую, — посадский ловко вскочил на козлы, и телега покатила внутрь. — Отлично, а теперь молчите, во имя Великого Распада, я сам всё улажу, — тихо прошипел он, правя старую клячу к баронскому терему.

— Стой, кто таков? — уточнил копейщик на входе.

— Я Николай Зимин, с детинца. Пришeл к барону в гарнизон наниматься.

— Больно ты староват для детинца, лет сколько? — с сомнением поинтересовался страж, оглядывая фигуру посетителя, стоявшего перед телегой медовщика.

— Девятнадцать как стукнуло. Барон за меня всё знает, сам велел учиться, а как, говорит, экзамены все сдашь, так приходи. Ну я и пришёл, — потупился крепкий парнишка.

— Хм, опоздал ты, их благородия отбыть изволили. Завтра с утра загляни.

— Эх, не повезло. Хорошо, так и поступлю, спасибо! — Зимин отошёл в сторону, пропуская другого посетителя, и остановился в раздумьях.

— Подходи сегодня к концу смены, к Святославе заглянем горло промочить. С меня выпивка, с тебя закуска. Там и похвастаешься, сослуживец, — смягчился ГСБшник.

— О, а это за милую душу! — просиял Николай.

— Стой, кто таков? — страж переключился на мужика в телеге.

— Медовщик я, хозяйке привёз гостинцев, поговорить бы.

— Какой ещё медовщик? Катись отсюда. Никого не велено ждать.

— Но мне сказали, что гостинцы…

— Это в ратушу всё. Отъезжай, — строго отчеканил копейщик. — Барыня отдыхает.

— Стало быть, не пустишь, мил человек? — с надеждой уточнил мужчина.

— Нет.

— Эх, жаль… Жаль ты никогда не познаешь всей прелести Великого Распада.

— Что ты несёшь? — строго спросил страж, но четверо сидевших в телеге деревенщин в обносках внезапно встали и выпустили из рук ворох грязновато-мутных водных заклинаний.

Головы воинов разлетелись на куски, прежде чем успели заподозрить неладное. Нападавшие спрыгнули на землю.

— Ах, вы уроды! — вскрикнул сбоку Зимин и схватился за меч.

Первым же взмахом он разрубил ближайшего мага пополам. Водная струя справа прошила бок насквозь, но Николай не обратил на это внимания, попёр вперёд. Отсечeная рука, голова. Двигался воспитанник Драйзера гибко, но вдруг почувствовал сзади толчок в спину.

— Что такое? — удивлённо обернулся он.

Половина туловища поверженного врага всё ещё жила и использовала магию. Она как обезьяна отползла на одних только руках, теряя по пути кишки. Непохоже, что нападавший чувствовал боль. Перед тем как Зимина превратило в сито, он успел заметить на животе трупа движущуюся татуировку.

— Тревог…

— Прикройте вход, я займусь хозяйкой и наследником, — бросил им предводитель и одним длинным прыжком с козел долетел до крыльца, а оттуда бешеным темпом наверх.

Толчок двери плечом. Разорванная голыми руками служанка. Ботинки оставляли за собой кровавые следы. Мужчина нeсся вперёд, убивая всех на своём пути. Кто-то успевал вскрикнуть, кто-то нет.

Плевать.

Он готов умереть за господина, за Великий Распад. Ноздри убийцы расширились, как у хищного зверя, ищущего добычу.