Шрифт:
— Будем ждать подкрепления? — спросил кто-то, цепляясь за последнюю надежду.
— Очнись! — рявкнул другой воин, резкий, как удар хлыста. — Если Одаш Баладжар здесь, значит, генерал Ошальдж пал. Мензин, мы должны уходить.
Споры вспыхнули, как сухие ветки в огне. Голоса перекрывали друг друга, в них звучала паника, растерянность, злость.
А тем временем от армии Одаша отделилась группа всадников. Они двигались неспешно, но неумолимо — как судьба, которая уже не отступит.
Время было упущено.
Бой неизбежен.
Магнеш сжал рукоять меча. Металл холодил ладонь, но в груди разгорался огонь — не ярости, а отчаяния. Он знал: это не сражение за победу. Это — битва за шанс выжить.
Меч выскользнул из ножен с тихим, смертоносным звоном.
Магнеш поднял его.
И шагнул вперёд.
***
Тишина давила.
Анна стояла, вслушиваясь в далёкий звон мечей — приглушённый, но непрекращающийся. Каждый удар отзывался в груди, как пульс. Ждать больше не было сил.
— Мы должны посмотреть, что там происходит, — вырвалось у неё, и голос прозвучал резче, чем она ожидала.
Нина вздохнула — тяжело, обречённо.
— Ну почему ты просто не можешь подождать здесь, пока господин Одаш придёт за тобой? — в её словах не было упрёка, лишь горькая уверенность: Анну не остановить.
— Не думаю, что это хорошая идея, — раздался чей-то осторожный голос из-за спины.
Анна обернулась. Взгляд — ледяной, острый. Говорящий тут же потупился, отступил на шаг.
Она перевела глаза на Чоксо.
— Чоксо?
Вакхалиец не произнёс ни слова. Лишь кивнул. Подошёл к двери, начал разбирать баррикаду — спокойно, но с той особой сосредоточенностью, которая говорит: я готов ко всему.
— Будьте настороже, — бросил он через плечо.
И вышел первым.
Анна последовала за ним. За ней — ещё один страж. Тот самый, что пытался её остановить. Теперь он шёл молча, сжимая меч, взгляд — вперёд, плечи — напряжены.
Свежий воздух ударил в лицо. Анна на миг зажмурилась, привыкая к свету. Осмотрелась.
Вдали, у центральных ворот, битва ещё кипела — но уже не так яростно. Люди Одаша брали верх. Это читалось в их движениях: уверенных, слаженных, неумолимых.
Чоксо махнул рукой — «оставайтесь здесь» — и рванул вперёд, к повороту, за которым скрывались западные ворота.
Через несколько мгновений донёсся его голос:
— Госпожа!
Анна бросилась на зов.
За углом здания — новая битва.
Земля была залита кровью. Тела лежали неподвижно, словно брошенные куклы. Но ещё несколько человек сражались — яростно, отчаянно.
Один против троих.
Магнеш.
Его лицо — в кровавых разводах. Левая рука безвольно повисла, но правая всё ещё держала меч, отбивая удары с упрямством загнанного зверя.
Он убил одного из нападавших. Второй пал от руки последнего оставшегося рядом воина — но тот тут же рухнул, сраженный третьим противником.
Теперь — один на один.
Магнеш дышал тяжело. Пот смешивался с кровью на лбу. Усталость уже брала своё, но он не сдавался. Каждый взмах меча — как вызов судьбе. Каждый шаг — как обещание: я не упаду без боя.
Анна замерла.
Перед ней был враг.
Но сейчас он был просто человеком — израненным, одиноким, обречённым.
А за её спиной — тишина.
Люди ждали её решения.
Магнеш упал на колени.
Последние силы покинули его. Меч, словно якорь, ушёл в землю — только он и удерживал воина от падения. Грудь тяжело вздымалась, дыхание вырывалось хриплыми, прерывистыми толчками. Кровь стекала по лицу, застилая глаза, но он всё ещё пытался поднять взгляд — упрямо, отчаянно.
Его противник замер над ним.
Огромный, как скала. Меч в руке — чёрная тень на фоне багрового неба. Он не спешил. Тянул момент. Вдыхал запах победы, смаковал её, как вино.
Несколько мгновений — и он медленно занёс клинок.
— Стой!
Крик Анны разорвал напряжённую тишину, прокатился над двором, как удар грома.
Мечник резко обернулся. В его глазах — настороженность, злость. Он явно не ожидал появления постороннего.
Даже Магнеш с трудом приподнял голову. Взгляд — мутный, но цепкий. Он пытался понять: кто? Зачем?