Он не обернулся.

— Ты знаешь, кто это? — спросила она, подходя ближе.

Он молчал долго. Так долго, что она уже не ждала ответа.

— Может быть, — сказал он наконец. — Может быть, знаю.

— Кто?

— Не хочу, чтобы ты знала, — он повернулся к ней. — Я хочу, чтобы ты думала обо мне хорошо.

Мирра смотрела на него, и сердце ее сжималось.

— Я всегда буду думать о тебе хорошо, — сказала она твердо. — Что бы ни случилось.

Он шагнул к ней, взял за плечи. В глазах его плескалась такая боль, что у нее перехватило дыхание.

— Ты не знаешь, что я сделал, — прошептал он. — Ты не знаешь, кто я.

— Знаю. Ты — тот, кто приносит мне зайцев. Тот, кто подарил мне шкуру на шубу. Тот, кто...

— Замолчи, — перебил он. — Пожалуйста. Замолчи.

Она замолчала. Он сжал ее плечи, потом отпустил, резко развернулся и ушел в лес, не оглядываясь.

Мирра осталась стоять на опушке, и ветер трепал ее волосы, и было в этом ветре что-то холодное, невесеннее.

Кэйлем вернулся через два дня.

Он был бледен и молчалив. Эльфы, что шли с ним, тоже не проронили ни слова. Лиана встретила их на пороге, и Мирра видела, как она побледнела.

— Что там? — спросила Лиана.

— Люди, — ответил Кэйлем. — Много. Лагерь у старого тракта. Не местные.

— Разбойники?

— Не похоже. Организованы. Вооружены. Ждут чего-то.

— Чего?

Кэйлем посмотрел на Кайрена, который стоял в стороне, прислонившись к стене.

— Может, он знает, — сказал эльф тихо.

Кайрен поднял голову. Встретился взглядом с Кэйлемом.

— Не знаю, — сказал он. — Но, если они те, о ком я думаю... — он замолчал, сжал кулаки. — Если они, то мы все в опасности.

Вечером того же дня Петр не вернулся с покоса.

Сначала не придали значения — мало ли, задержался. Но когда стемнело, а его все не было, пошли искать. Нашли утром. В овражке, в двух верстах от поселка.

Мирра не хотела смотреть, но ноги сами понесли.

Петр лежал на спине, глаза открыты, в них — удивление. Рана одна — в груди. Тонкая, аккуратная. Профессиональная.

Кайрен опустился на колени, посмотрел на рану. Лицо его стало белее мела.

— Это не разбойники, — сказал он глухо. — Это наемники.

— Откуда ты знаешь? — спросил Кэйлем, стоя над ним.

— Почерк, — Кайрен указал на рану. — Один удар, точно в сердце. Жертва даже не вскрикнула. Так работают только те, кто убивает за деньги.

Он поднял голову. В глазах его была пустота.

— И я знаю, кто это. Клык. Мой бывший... — он запнулся, — товарищ.

— Что ему нужно? — спросила Лиана, стоявшая в стороне с бледным лицом.

— Я, — ответил Кайрен. — Или то, что я могу ему дать.

Он встал, выпрямился. Посмотрел на Мирру — быстро, как будто боялся, что, если будет смотреть долго, не сможет оторваться.

— Я уйду, — сказал он. — Если я уйду, он уведет банду. Вы будете в безопасности.

— Нет, — Мирра шагнула вперед. — Не смей.

— Мирра...

— Ты обещал, — голос ее дрожал, но она держалась. — Ты обещал, что не уйдешь.

Он смотрел на нее. В темно-карих глазах плескалась такая тоска, что у нее сердце разрывалось.

— Я обещал не уходить от тебя, — сказал он тихо. — Но я не обещал не защищать тебя.

— Это не защита! Это...

Он шагнул к ней, взял за плечи, притянул к себе. Шепнул в волосы:

— Я вернусь. Клянусь.

Кайрен ушел на рассвете.

Мирра видела, как он скользнул в молочную пелену тумана, растворился в ней, будто его и не было. Она стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и считала удары сердца. Десять. Двадцать. Пятьдесят.