Её уводили, а она всё продолжала кричать, вырываться, сыпать угрозами. Крики эхом отдавались в стенах зала, пока наконец не стихли вдали.

Тишина. Тяжёлая, оглушающая. Никто не мог поверить, что это произошло. Никто не смел даже представить, что кто-то осмелится так поступить с Бильшияр — женщиной, которую все давно считали неприкосновенной, вседозволенной, почти равной Повелителю.

Но Садише Баладжар никогда не забывала, кто она. И сегодня напомнила всем.

— Я хочу, чтобы вы все уяснили: любой, кто нарушит правила, понесёт наказание в соответствии со своим прегрешением. Ты услышала мои слова, Тамиша?

— Да, махирад, — дрожащими губами прошептала девушка.

Всё её тело содрогалось от накативших эмоций. Рядом стояла помощница Бильшияр, крепко сжимая её руку, словно боясь, что Тамиша сейчас совершит какую-то глупость. Обе были в шоке — их мир, где Бильшияр была почти богиней, только что рухнул.

— Хорошо, — Садише кивнула, её взгляд скользнул по замершим фигурам присутствующих. — Можете расходиться.

***

Едва фигура махирад скрылась за массивной дверью, Тамиша рванулась вперёд — резко, отчаянно, словно за ней гнались призраки. Она метнулась во двор, не разбирая дороги, не замечая ни слуг, ни колонн, ни солнечных бликов на мраморных плитах. Всё вокруг слилось в размытое пятно — лишь бешеный стук сердца в ушах да жгучая пелена слёз перед глазами.

И потому не удивительно, что она с размаху врезалась в кого-то, вышедшего из-за поворота.

— Сестра моя, я даже не предполагал, что ты так сильно жаждешь встречи со мной, — добродушно усмехнулся Магнеш, привычно подтрунивая. Но стоило ему взглянуть на её лицо — на раскрасневшиеся щёки, лихорадочно блестящие глаза, дрожащие губы, — и улыбка тут же погасла. Он напрягся, схватив её за плечи: — Тамиша, что случилось?

— Брат, — всхлипнула она, хватая его за рукав, — нужно как можно скорее найти отца! Всё ему рассказать. Он должен спасти её!

— Что рассказать? Кого спасти? Тамиша, во имя Рохана, говори яснее! — в голосе Магнеша прорезалась резкость — не от злости, а от бессилия перед её истерикой.

— Махирад отправила нашу мать в темницу на три дня и три ночи! — выпалила Тамиша, глотая слёзы.

Магнеш отшатнулся. На миг замер, словно его ударили в грудь. Затем медленно выдохнул, сжимая кулаки.

— За что?

Тамиша вытерла слёзы — торопливо, неуклюже, размазывая их по щекам. Магнеш терпеть не мог женских слёз. Он никогда не знал, что делать в такие моменты — как утешить, как успокоить. Потому лишь неловко похлопал её по спине, ожидая, пока она немного возьмёт себя в руки.

— Кто-то рассказал махирад о том, что произошло вчера, — наконец выдавила Тамиша.

Магнеш не стал уточнять, о чём речь. Он и сам был свидетелем. Конечно, речь шла о побоях Анны — о синяках на её лице, о слезах, дрожащих в синих глазах.

В нём зашевелилась внутренняя борьба. С одной стороны — мать. Его мать. Женщина, которая пестовала его, баловала, защищала. С другой — махирад, чья власть неоспорима, чьё право карать и миловать закреплено веками.

Но стоило ему мысленно вернуться к тому мгновению — к бледному лицу Анны, к её опущенным ресницам, к едва заметной дрожи губ, — и выбор сделался очевиден.

«Прости, мама. В этот раз я не стану на твою сторону».

— Да что же ты стоишь? Нужно скорее рассказать всё отцу! — вскрикнула Тамиша и рванулась вперёд, снова устремившись вдоль дорожки.

Она успела сделать лишь несколько шагов — прежде чем брат резко схватил её за руку, останавливая.

— Нет, Тамиша.

— Что? — она обернулась, не веря своим ушам, будто ослышалась.

— Я сказал — нет, — повторил Магнеш, и в его голосе прозвучала такая твёрдость, что Тамиша невольно вздрогнула.

Она резко вырвала руку из его ладони, отступила на шаг, словно пытаясь разорвать не только физическое, но и душевное соприкосновение.

— Ради пустяков?! — её голос сорвался на хриплый шёпот. — Очнись, Магнеш! Речь идёт о нашей матери! Или ты не слышал, что я тебе говорила?

Магнеш молчал. Его взгляд, тяжёлый и непроницаемый, скользил по лицу сестры. Он понимал её боль, её ярость — и где-то в глубине души даже разделял их. Но в голове, словно высеченные в камне, стояли слова, которым его учили с детства: честь, долг, справедливость. И сейчас эти слова говорили ему иное.

Бильшияр перешла черту.

— Я всё прекрасно слышал, сестра, — наконец произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Но услышь и ты меня. Махирад в своём праве. Мама действительно нарушила правила — и должна понести заслуженное наказание.

— Заслуженное?! — Тамиша покачала головой, будто пыталась стряхнуть с себя наваждение. — Магнеш…

— Всё, хватит, Тамиша! — его голос грянул, как удар хлыста. — Я сказал — ты услышала. Не нужно своими глупыми истериками позорить нашу мать. Дай ей шанс понести наказание с достоинством.