А может, и нет.

Поразмышлять над этим у меня не было ни секунды.

Циклоп продолжал колотить лапами по земле, пытаясь меня достать и пришибить, как муху. Он мстил за убитых сородичей, мстил с такой же клокочущей яростью, с какой я их убивал.

Прометей уворачивался на пределе своих титанических сил и всё дальше отступал по долине.

Теперь я не орал, что мне мало.

Мать его… мне было очень много! Охренеть как много!

Однако пик боя всё не наступал. Прометей ещё мог сопротивляться и продолжать сражение, весь израненный и перебитый, но всё равно мог. Он был такой же несгибаемый, как булава в его руке.

Бой продолжался. Циклоп кидался на Прометея и отгонял меня от остальных циклопов, едва выживших, измотанных боем. Он защищал их. Защищал тех, кто не принял его, а они смотрели, как изгой атакует Прометея всё настырнее и мощнее, как бьёт лапами, встаёт то на дыбы, то обратно на четвереньки, рычит и свирепствует.

Несколько минут они просто смотрели на всё это, будто никак не могли поверить в увиденное, а потом… потом хором зарычали ему вслед.

Услышав их призывный рык, он остановился и обернулся. Опять опустился на четвереньки.

Так у меня появилась ещё одна возможность отойти, чтобы хоть немного дать себе передышку и приготовиться к обороне.

Выжившие циклопы из клана обступили изгоя, а один из них — тот самый, глазом которого смотрела Королева — подошёл к монстру вплотную и сунул лапу в его открытую пасть, искалеченную булавой, ухватился за древко, затем примирительно заурчал и вырвал оружие изо рта изгоя.

Наверняка, боль была чудовищная, но он не издал ни звука.

Лишь наклонил голову, чтобы кровь из пасти стекла на землю. А циклоп, который вырвал булаву, положил лапу на его лоб и опять что-то ему проурчал.

Тот поднял голову и наконец ответил: заурчал таким же утробным рокотом.

Этот странный разговор многовековых чудовищ происходил на глазах у всего человечества Эльдоры, и даже лучшие эксперты не могли бы сказать наверняка, о чём говорят циклопы в эти минуты.

Пока монстры переговаривались, Прометей успел отойти на приличное расстояние. Когда же циклоп снова повернулся в мою сторону, то сразу оскалился. Из его окровавленной пасти потекла тягучая слюна, а багровый глаз уставился на меня так пронзительно, будто заглянул в самую душу.

Ну а потом этот искалеченный людьми гигант поднялся с четверенек на задние ноги, выпрямился, гордый и величественный, и снова пошёл на меня.

Следом за ним отправились остальные из клана. Их булавы вспыхнули ярче, и теперь уже сам изгой повёл циклопов в бой.

В бой против меня одного.

— Стас! Ты слышишь?.. Стас!.. — опять загудел голос Орфео в моих ушах. — Стас! Глава Генетрона приказал уничтожить изгоя! С ним ты не справишься! Он убьёт тебя! Ты на пределе! Прометей разваливается!..

— Не-ет! — рявкнул я, совсем забыв, что Орфео меня не услышит.

Со скрежетом я поднял искалеченную руку титана над головой и черкнул по воздуху: «НЕТ!». Потом показал ещё раз: «НЕТ НЕТ НЕТ!».

— Стас, приказ уже отдан! — проорал мне в уши Орфео. — Титаны вступают в бой! Они отвлекут циклопа на себя!.. Ты должен уходить! Стас!.. Эволюции не будет! Ты сделал всё, что мог!.. Стас! Ты слышишь?.. Эволюции не будет!..

Я отлично слышал его.

Только отступать не собирался.

Орфео ошибался, а вместе с ним ошибались все остальные, потому что они не чувствовали того, что чувствовал я. Это не они, а я — Я! — находился внутри титана. Они видели только внешнюю оболочку Прометея и не замечали в нём изменений.

Эволюция уже началась — я ощущал это всем естеством, но мне не хватало последнего толчка, последнего потрясения, настолько мощного, чтобы Прометей сменил магический контур и трансформировал живую броню.

На крики Орфео я больше не ответил.

У меня не было на это времени — счёт пошёл на секунды. Со всех сторон арены на бой с циклопом-тираном отправились титаны и Малыши. И я должен был их опередить.

— Вперёд, Прометей. Это наш последний шанс.

Я бы мог ничего не говорить — титан уже понял, что должен сделать.

Он сорвался с места, оттолкнувшись мощными ступнями, и взял разбег. Вообще-то, био-титаны почти никогда не бегают — слишком большая нагрузка на остео-каркас и систему суставов. Но сейчас был особый случай. Даже если Прометей развалится уже через минуту, то это случится во время боя с циклопом-тираном.

Пусть наше противостояние и станет толчком к эволюции, последним моим потрясением на сегодня, а шестнадцатое марта две тысячи сорок девятого года человечество запомнит навсегда.