«Вы не злитесь?» — осторожно спросил Максим.

«Злюсь? — мужчина посмотрел ему в глаза и улыбнулся. — Нет, что ты! Напротив, рад, что ты проявляешь к электронике такой интерес! Хотя и не всегда стоит бежать впереди паровоза».

Павел Олегович придвинул ещё один стул и сел рядом с Максимом.

«Но раз уж ты начал осваивать пайку, то давай покажу, как нужно это делать правильно», — сказал он.

Спертый запах ветхой квартиры быстро улетучился. Медленно открыв глаза и снова очутившись в учительской комнате, Максим на секунду улыбнулся мимолетным отголоскам прошлого.

«Костя прав, — подумал он и поглядел на сидящего по соседству молодого человека, уткнувшегося в экран смартфона и что-то быстро печатавшего. — Учитель должен любой ценой пробуждать в учениках тягу к своей науке. Заинтересованный ребенок подобен катящемуся с крутой горы камню, он не остановится и сам проложит себе тропу. Педагогу остается лишь направить его к нужной цели».

— Иди давай! — повисшую в комнате тишину нарушили резкие окрики из коридора.

Через несколько секунд дверь в помещение открылась и внутрь вошел — вернее, влетел от толчка в спину — невысокий темноволосый парень лет шестнадцати, одетый в слегка испачканные грязью кроссовки, темные джинсы и потертую кожаную куртку. Следом порог переступила Клавдия Ивановна Печкина — пожилая преподавательница с выкрашенными в вишневый цвет короткими волосами и изъеденным бородавками лицом. Крошечные ножки с некоторым трудом держали её полное тело, а голова будто бы лежала на плечах, минуя шею.

Резкий аромат парфюма Печкиной тут же разлетелся по учительской и заставил Максима слегка поморщиться.

— Посмотрите, кого я поймала курящим в туалете, — Печкина ещё раз толкнула мальчика своей мясистой ладонью.

— Давайте полегче с учеником, — Костя тут же вскочил с места. На добродушном лице педагога проступила непривычная хмурость. Грубое поведение коллеги явно пришлось ему не по нраву.

— Ничего, не развалится, — высокомерно глядя на Костю, сказала женщина.

Максим с ног до головы оглядел парня. Тот был среднего роста и довольно крепкого телосложения. Особое впечатление на Максима произвели его глаза, точнее — взгляд голодного волка, в котором читалась серьезность, решительность и недетская жесткость.

— Егор Миронов, ты ведь уже не первый раз попадаешься, — продолжала причитать Печкина.

— И где он курил? — спросил Максим у преподавательницы.

— В туалете на четвертом этаже! — громко ответила та.

— Даже стесняюсь спросить, что вы делали в мужском туалете, — сказал Максим, продолжая неотрывно смотреть на Егора. От аккуратного выпада директора в адрес разозленной учительницы на лице молодого человека промелькнула еле заметная улыбка.

Печкина не ответила, но уставилась на Максима так, словно намеревалась вот-вот задушить, после чего снова переключилась на юношу.

— Ты знаешь, что за курение тебя на учет в полицию поставят! — громко и неприятно проголосила она.

— Не поставят, — тихо, почти неслышно, прошептал Егор. Но от внимания суровой преподавательницы это не ускользнуло.

— Повтори, что ты сказал, — потребовала она.

— Не поставят, — подняв голову, с вызовом ответил Егор. — За курение не ставят на учет. Вот если бы я пил алкоголь — тогда другое дело.

— А ты, значит, хорошо законы знаешь, да? — нахальство ученика явно разозлило Печкину. — Хотя, тебе это полезно. С таким-то отцом. Тоже хочешь…

— Клавдия Ивановна… — директор перебил женщину и с некоторым осуждением посмотрел на неё, всем видом требуя сбавить тон. Последние слова, брошенные Печкиной в адрес школьника, прозвучали слишком резко. Максим пока не уловил вложенный в них смысл, но по реакции Егора — сжавшимся кулакам и проступившей на лице ненависти — сразу распознал, что парню явно давили на больную мозоль.

Преподавательница скорчила недовольную гримасу, но всё же прервала тираду. А Максим тем временем поднялся с кресла, приблизился к Егору и вытянул перед ним ладонь.

— Давай, — потребовал Максим.

— Что давать? — не понял Егор.

— Сигареты, — Максим сделал манящий жест пальцами. — Ну же.

Молодой человек запихнул руку во внутренний карман, достал оттуда мятую пачку и недовольно передал её директору.

— Дорогие, небось, сигареты, — снова подала голос Печкина. — А мать-то знает, куда ты деньги тратишь?

Егор повернулся в сторону учительницы и явно собрался что-то ответить, но в последний момент стиснул зубы и промолчал. И это молчание далось ему с большим трудом.

— Ступай, — без всякой злобы сказал юноше Максим.

Два раза повторять не понадобилось. Егор тут же развернулся и быстро вышел из комнаты. Решение директора оставить нерадивого ученика без заслуженного публичного нагоняя явно разозлило Печкину, но озвучивать свое недовольство в лицо руководителю школы она не отважилась.

— Вот сорванец, — прыснула преподавательница. — Делает всё, чтобы кончить как его отец.

— Думаю, не надо вешать на детей ярлыки, — с недружественной ноткой в голосе возразил Костя. — А тем более ставить крест.