— Информатика — не профильный предмет нашей школы, — парировала Марина. — Детям вполне хватало и того уровня подготовки, который давала Слуцкая.

— Хватало для чего? — с вызовом спросил Максим. — Чтобы включить компьютер и запустить игру? Извини, но такого уровня подготовки хватит разве что дегенератам. И я не позволю лишать учеников по-настоящему нужных и востребованных в реальной жизни навыков.

А что касается Валерия Петровича — решение о его увольнении было для меня самым неприятным, но единственно необходимым. Да, он кандидат математических наук, да — заслуженный педагог, да — посвятил этой школе хренову тучу лет. Но он просто не тянет больше возлагаемую на него нагрузку. Результативность его учеников с каждым годом падает и уже лежит ниже плинтуса. Почти никто из них не добирает баллов для успешного поступления на технические специальности.

— Зато Валерия Петровича любили и ученики, и учителя, — сказала Марина.

— Нет профессии «хороший мужик», — отрезал Максим. — Он может быть сколько угодно своим в доску, но мне здесь нужно не это. Или, по крайней мере, не только это.

Максим замолчал, чтобы перевести дух и справиться с неожиданно накатившим раздражением. Мелкие упреки и осуждения Марины неприятно давили на мужчину. Директор хорошо понимал причины недовольства со стороны своей коллеги. В её глазах произошедшее выглядело так, будто новый руководитель школы начал железной рукой наводить свои порядки, невзирая больше ни на что, кроме пресловутой жажды «эффективности» и «высоких результатов». И Максим очень надеялся развеять это ошибочное мнение.

— Просто чтоб ты знала, Валерий Петрович не останется без работы. Я договорился, чтобы его приняли в одну из школ на западе города. Которая, кстати, находится гораздо выше в рейтинге образования, чем наша. И платят там лучше. Нагрузки будет меньше, а зарплата просядет не очень сильно.

Марина с недоверием посмотрела на директора.

— Весьма благородно с твоей стороны, — сказала она.

В ответ Максим лишь развел руками.

— И всё же для него это был сильный удар.

— Знаю, — покачал головой Максим. — Но, к сожалению, по-другому было нельзя. Надеюсь, тебя немного успокоит хотя бы то, что больше никого увольнять я не намерен.

Женщина ничего не ответила. Лишь молча села за свой стол и, скрестив пальцы, задумчиво уткнулась в них губами.

— И где нам найти трех новых преподавателей на замену в самый разгар учебного года? — будто обращаясь к невидимому собеседнику, спросила Марина, но Максим сразу понял, что это был камень в его огород.

— Уже нашел, — ответил Максим и быстро застучал пальцами по клавиатуре. — Сейчас пришлю тебе их резюме.

Компьютер Марины тихонько пикнул, сигнализируя о входящем письме, и она тут же начала изучать присланные файлы.

— Беседовал с ними на прошлой неделе, пока ты болела. Оба готовы приступить к работе после каникул.

— «Владимир Левин, двадцать шесть лет, преподаватель математики», — прочитала Марина и подняла глаза на Максима. — Погоди, это не тот Левин, который блогер?

— Тот самый, — подтвердил Максим.

— Вместо учителя с четвертьвековым стажем ты хочешь взять на работу молодого блогера?

— Ага, — кивнул Максим. — И он же будет вести информатику.

Марина хотела что-то возразить, но словно прочитала в выражении лица Максима категорическое нежелание обсуждать кадровые решения и предпочла оставить мнение при себе.

— А вместо Печкиной будет работать некто Ольга Ерофеева, — глядя в монитор, сказала Марина. — Сорок три года, кандидат географических наук. Последнее место работы — Центральная гимназия.

Она снова посмотрела на директора.

— Центральная гимназия — это ведь элитарная школа, — удивленно сказала Марина. — Там же учатся чуть ли не дети министров. А зарплаты раза в два выше, чем здесь.

— В два с половиной, — спокойно ответил Максим.

— И ты уговорил её прийти работать сюда?

— Да, — всё так же легко ответил Максим.

— Как?

— Шантажом, — Максим снова вернулся к привычной насмешливой манере вести диалог. — Похитил её кошку.

Отмахнувшись от глупой шутки, Марина тем не менее прекратила приставать с расспросами. Она снова проглядела резюме новых сотрудников, после чего закрыла файлы. Неординарность коллеги-директора в очередной раз поразила завуча. Сперва он неведомо где раздобыл кучу денег для бюджета, затем решительно взялся за обустройство школьного быта, а теперь намеревался привести на работу весьма именитых преподавателей. В глазах женщины Максим казался жаждущим снискать лавры истинного реформатора, подобного которому школа ещё не видела.

Но никакие реформы не могли обойтись без последствий.

— Готовься, что другие педагоги теперь будут косо на тебя смотреть, — с обычной откровенностью зачем-то сказала Марина.

— Пфф, не в первый раз, — безразлично ответил директор.

Чужое недовольство, возмущение и неприятие давно уже не пугали Максима. Ещё будучи мальчишкой, он научился ловить на себе осуждающие взгляды и терпеть грозные выкрики в свой адрес. Грубость и оскорбления стали первым, с чем ему довелось столкнуться после приезда в Россию. Новые одноклассники и соседи по двору сразу невзлюбили Максима за смуглый цвет его кожи, за легкий акцент, за то, что он был из другой, чужой страны. Но часто сыпавшиеся на него ругательства оказались лишь прелюдией к настоящим неприятностям. Постепенно словесная травля переросла в стычки, и вместо унизительных, колких фраз в ход начали идти кулаки. Единственное, что оставалось тогда тринадцатилетнему Максиму, — проявлять стойкость, сопротивляться новому, ненавидевшему его миру. Со временем Максим стал давать отпор каждому, кто осмеливался напасть. Он научился не подстраиваться под обстоятельства, плевать на неодобрение в чужих глазах и делать то, что считал нужным и правильным. Даже когда для этого требовалось проявлять жестокость.