— А ты представляешь? — лукаво посмотрев на собеседника, спросила Марина.

— Один из моих школьных друзей в Душанбе промышлял карманными кражами, — признался Максим. — Отличный был парень. И чертовски талантливый. Частенько ради шутки незаметно снимал у меня с руки часы.

От воспоминаний по телу Максима пробежались приятные мурашки.

— Интересные у тебя друзья, — Марина облокотилась о барную стойку и положила голову на ладонь. — И его ни разу не поймали?

— Ни разу, — кивнул Максим. — Ловкость пальцев у него была просто феноменальная. Наверное, он мог бы стать великим иллюзионистом.

— А кем стал в итоге?

— Никем, — Максим грустно отвел взгляд в сторону. — Он погиб двадцать пять лет назад.

От сказанных слов Марине стало неловко.

— Ты родился в Таджикистане? — она аккуратно сменила тему.

— Да, — ответил Максим. — Семья уехала оттуда, когда мне исполнилось тринадцать.

— Из-за войны? — спросила Марина. Она неплохо знала историю и легко заметила, что школьные годы Максима как раз приходились на страшный и кровавый период междоусобицы в Средней Азии.

Максим молча покачал головой, затем взял стакан и сделал большой глоток виски. Страшные события прошлого вихрем пронеслись в его памяти. В те далекие дни Максима всё ещё называли по имени, данном ему при рождении, — Максудом. Он вспомнил, как в тихом, мирном Душанбе словно по щелчку пальцев начала разрастаться ненависть к русским людям. Знакомые ребята, с которыми он ещё недавно играл в одном дворе, стали вдруг озлобляться против Максуда. Друзья родителей больше не приходили в гости, чтобы посидеть и мирно пообщаться за чашкой чая. А на улицах то и дело слышались неприятные, грозные выкрики, адресованные Максуду и его семье.

Мирная жизнь рушилась на глазах. Кульминацией начавшегося краха для Максуда стал момент, когда его отца, Дарвиша Саидова, прямо посреди бела дня схватили и избили приехавшие откуда-то из провинции вооруженные люди. Ровно сутки отвели бандиты на то, чтобы мужчина вместе с семьей навсегда покинул страну. Злобных националистов не особо интересовало, что Дарвиш был коренным таджиком. Куда больше этих людей заботило происхождение его жены.

Мама Максуда была русской. Она приехала в Таджикистан за пятнадцать лет до войны и преподавала химию в университете, где и встретила будущего мужа. Чета поженилась через год после знакомства, а вскоре у них появился сын Максуд. Тогда жизнь была приятной, а будущее казалось безоблачным. Семья жила небогато, но и не бедствовала, имела надежную крышу над головой, а денег, которые платили в университете, вполне хватало им на хлеб. В тот момент никто и представить не мог, что на горизонте уже маячил распад большой страны, служившей домом для десятков народностей, а следом за ним — начало кровавой бойни.

После нападения на Дарвиша вся его семья оказалась в опасности. Не было никаких сомнений в том, что угрожавшие расправой бандиты без колебаний совершили бы задуманное и ничто не могло их остановить. Единственной надеждой на спасение семьи оставалось бегство.

Выехать из страны в то время было непросто. Слишком многие желали тогда покинуть Таджикистан. К счастью, один из старых товарищей Дарвиша, служивший пилотом транспортного военного самолета, сумел прийти на помощь и добавил своего друга с женой и ребенком в список на срочную эвакуацию. Спустя двадцать четыре часа после нападения на Дарвиша, его семья покинула родной дом и улетела из Душанбе, без надежды когда-нибудь вернуться назад.

По сравнению со многими беженцами им повезло. Тётка Максуда, жившая в небольшом городе на севере России, согласилась ненадолго приютить родную сестру с мужем и ребенком в своей квартире и выделила для них целую комнату площадью восемь квадратных метров. В этой комнате беглецы прожили несколько лет.

Вскоре после переезда Максуд пошел в школу. Опасаясь ненужных настороженных взглядов, злобы и непонимания со стороны новых одноклассников, Максуд, по примеру отца, решил сменить азиатские имя и фамилию на более привычные для русского уха.

Так Максуд Саидов, сын Дарвиша, навсегда превратился в Максима Игоревича Леонова.

— Чем сейчас занимаются твои родители? — поинтересовалась Марина.

— В живых остался только отец, — ответил Максим. — Мама скончалась от рака.

— Соболезную, — сказала Марина.

— Всё в порядке, — отмахнулся Максим. — Это случилось очень давно и душевные раны уже затянулись.

Собеседники, как по команде, одновременно сделали по глотку из своих стаканов.

— А твой папа? Живет здесь, в городе?

— Нет, — покачал головой Максим. — После смерти матери он решил вернуться в Азию и открыть небольшую обувную мастерскую. Я к тому времени уже начал неплохо зарабатывать и помог ему снова выкупить нашу квартиру в Душанбе.

— Тоска по родному дому взяла свое?

— Именно так. Хотя, конечно, были и другие причины.

Вдаваться в подробности Максим не стал. Ему не особо хотелось вспоминать о том, с какой силой кончина мамы подкосила и его, и отца.

Большинство семей сплачиваются после смерти близких людей, находят поддержку и утешение в кровных узах. Но Максуд и Дарвиш, напротив, лишь отдалились. Утрата любимой матери и заботливой супруги стала для них страшнейшим событием, после которого отцу и сыну оказалось невыносимо тяжко смотреть друг на друга. Всякий раз глядя на своего уже взрослого ребенка, Дарвиш видел в нем призрак умершей жены и сердце мужчины начинало разрываться от страданий и тоски. Терпеть подобные муки с каждым днем становилось всё тяжелее. Боясь быть окончательно раздавленным собственной болью, Дарвиш принял решение уехать как можно дальше от сына. И Максуд с пониманием отнесся к этому шагу.