— Прости, Софие, в тот день я не смог тебя спасти. Я отомщу, обещаю, каждый ответит за твои муки.

Через несколько часов я вернулся во дворец.

— Мой царь, ходят слухи, что ассасины намереваются напасть на Тамир. — Советник Такир, несмотря на свой молодой возраст, был умен, и поэтому на этой должности был именно он.

— Значит, они настолько глупы, если думают, что смогут хоть клочок земли забрать у Тамира. — Границы оставлять без защиты было нельзя, и выстраивать армию тоже. — Отправьте разведчиков, пусть всё разузнают. Переведите в ближние города больше воинов. После того как будет известно, что они выдвинулись, мы будем готовы к бою.

Время прошло в обсуждениях других дел, а этот прекрасный лик преследовал меня, и оттого я ужасно злился. Стук в дверь отвлек меня: ко мне пришла сестра. Все уже покинули зал, когда она подошла ко мне.

— Ты привёз в охотничий домик принцессу Зирии? — Сестра, войдя, начала с возмущенным тоном. — Ты думал, я не узнаю? — Теперь я понял, каким был этот срочный разговор. А чего я собственно ожидал, забрав личную лекаршу сестры? Она, конечно, отчиталась ей о том, где была. Эта целительница являлась единственной женщиной среди лекарей во дворце, которая в своём деле была хороша. А мужчину к Миналь я бы, естественно, не подпустил.

— Я не обязан тебе отчитываться, кого и куда привожу. Здесь я царь! — Ответил холодно, даже не глядя. Зная её характер, я приготовился к атакам как на поле боя.

— Мне всё лекарь рассказала. Да как ты мог с ней так? Таяз, когда ты стал чудовищем? Как ты посмел? — Сестра кричала, и меня это разозлило.

— Ты знала, что эта месть свершится! Я клялся на могиле сестры! — Я кричал ей в ответ, сжимая кулаки от злости. Эта тема всегда была вулканом внутри меня.

— И что, Таяз? Разлилось в твоей душе облегчение? Свет развеял туман отмщения? — Она гневалась. Все эти годы взывала ко мне, дабы я не свершил свою клятву. Айдин ждала ответа, а я молчал. Не было потому что облегчения.

— Молчишь? Что, сказать нечего, великому царю царей Тамира, повелителю тумана? Как зверьё над ней, до чего довел бедняжку, ааа? — Её вспыльчивый нрав не унимался. — Ты мерзавец, Таяз!

— Не забывайся, сестра! — Я гневно на нее уставился. Она знала, что мне дорога, и ничуть не пугалась. Ближе подойдя, плеская свою злость мне в лицо, продолжала:

— Больше ты её так жестоко не тронешь! — Грозила мне она.

— Сестра… — Злясь, я процедил сквозь зубы, а она властно подняла ладонь, призывая меня молчать.

— Иначе я заберу дочь, и ты больше никогда не увидишь нас! Я клянусь всеми святыми, могилами наших родных. И последний свет в твоей жизни исчезнет, и ты погрязнешь в своей черноте. — Её слова вселили в меня ужас; потерять их я безмерно боялся. Не погрузиться во мрак и не сойти с ума помогали только они.

— Не забывай, кого пытаешься защитить? — Напомнил я ей.

— Беззащитную девушку, над которой надругался мой брат! — Как плевок мне в лицо прозвучали ее слова. И, взметнув подол платья, она ушла.

Одна буря сменилась другой, когда явилась лекарь.

— Мой царь, вы требовали отчёта о принцессе, как только вернусь во дворец. — Эта клятая принцесса проклятого брата теперь сулила одни проблемы.

— Говори! — Я равнодушно приказал, закинув ногу на ногу.

— Ей уже лучше, плохое осталось позади, — начала было она.

— Видел я, жива и невредима, а самым здоровым оказался язык! Ты лучше мне ответь на тот вопрос, который я задал тебе. — Хотя ответ и знал, ждал очередного подтверждения.

— Повелитель, могу ли я говорить открыто? — Я кивнул, и она продолжила. — Её служанка сказала, что её тело с детства не особо чувствует боль. Такое бывает, хотя очень редко; я только слышала о подобном. Её кожа нежна, а вы… — Она боязливо посмотрела, а я знал, что она скажет, хоть и другими словами. — Вы были грубы с ней, повелитель, видимо, увидев, что ей не больно… — Голос ее дрожал. Как сломать через боль того, кто не чувствует её? Раздумывал я.

— Всё, довольно, уходи! — Прервал лекаршу я. Не хотелось слушать это более.

— Мой царь, к ней пока нельзя… — Она вышла, склоняясь почти до пола. Такова была власть — прогибала всех подряд перед собой.

Встав напротив зеркала, смотрел на себя, понимал, что во мне уже что-то трещит по швам. Вновь эта проклятая ночь и эта принцесса подо мной мелькали в мыслях. Зло восхищался ею, как будто женщин не видел больше. А эта кровь текла не по её коже, а по моей душе. Дьявол! Я испытал страх за неё, и теперь был невероятно зол. Схватив мраморную чернильницу, я швырнул её в своё отражение. “Не бывать этому! Я буду мстить до последнего, до конца, пока совершенно не сломаю её!”