— Значит, вы можете испечь это печенье самостоятельно?

— Да.

— И сколько лет вы этим занимаетесь?

— Не знаю. Много.

— Какие ингредиенты?

— Белая мука, тростниковый сахар, коричневый сахар, масло, разрыхлитель, яйца, молотый имбирь, патока, немного соли, немного молотой корицы. Кажется, все.

— Звучит вкусно. Вам нужен рецепт, когда вы его печете?

— Нет. Я делала это много раз.

— И печенье каждый день свежее?

— Да.

— Примерно сколько штук печете в день?

— Около десяти дюжин.

— Печенье, которое купил мистер Саймон Лэтч, пекли вы?

— О, этого никак не узнать. Мы продаем много, и, как я сказала, на кухне работает вся семья.

— Кто-нибудь когда-нибудь жаловался, что заболел от вашего печенья?

— Насколько мне известно, нет.

— Вам знаком яд под названием таллий?

— Нет.

— Вы или кто-нибудь из вашей семьи когда-нибудь добавляли таллий в печенье?

— Нет.

— То есть, насколько вам известно, когда мистер Лэтч покупал печенье — и навынос, и чтобы есть в ресторане, — оно не содержало таллия или других ядов?

— Насколько мне известно, да.

— Ну а сам мистер Лэтч жаловался, что ваше печенье его отравило?

— Кажется, нет. Насколько мне известно.

— Спасибо.

Судья Шьям сказала:

— Можете идти.

Никого не удивило, когда Кора поднялась и произнесла:

— Ваша честь, Содружество закончило представление доказательств.

Ее Честь несколько секунд просматривала заметки. Приказала приставу вывести присяжных, после чего объявила перерыв до девяти утра четверга. Раннее окончание дня позволило Саймону, Рэймонду и Кейси исчезнуть в пустом зале дальше по коридору.

По мнению Рэймонда, Содружество плохо выстроило дело и позволило ему закончиться без удара. Оно просто выдохлось. Последние свидетели были неэффективны, а Кора Кук, казалось, тянула время, пытаясь заполнить часы.

Кейси был мрачнее. Поскольку сам не стоял на ногах и не допрашивал свидетелей, он больше следил за присяжными и беспокоился о большинстве из них.

Саймон все еще молился о чуде, но ждал худшего. Из окна третьего этажа наблюдал, как теленовостные фургоны сворачиваются и уезжают от суда. Когда все очистилось, сказал:

— Поеду прокачусь. Звоните, если понадоблюсь.

Рэймонд спросил:

— А завтра? Хочешь выступать?

— Не знаю. Пересплю с этой мыслью. Давайте в семь встретимся за кофе и решим.

На секунду Саймону показалось, что за ним едет синий Impala, но вскоре машина исчезла в потоке к югу от Норфолка. На всякий случай он несколько раз свернул наугад и наконец расслабился на окружной дороге возле Саффолка. Три часа неспешно ехал среди арахисовых ферм и табачных полей южной Виргинии. Стоял идеальный весенний день, и жизнь могла бы казаться вполне приятной, если бы не ужас завтрашнего дня, когда его будущее окажется в руках двенадцати обычных людей — таких же граждан, как он сам.

Он прокручивал в памяти каждого свидетеля и каждое слово показаний, которое мог вспомнить. Иногда последние три дня сливались в туман. Через минуту он уже ясно видел одежду каждого свидетеля и слышал голоса. Дело Содружества было полностью построено на подозрениях и мотиве, но не имело прямых доказательств. Да, чертово печенье купил он, передал Тилли, та отнесла его Элеонор, которая его съела и умерла. Но ключевой эпизод с отравлением прокурор и ее команда доказать не сумели. Доказательств просто не было — прежде всего потому, что их не существовало. Саймон не имел к ее смерти никакого отношения, и само то, что его вообще заподозрили, по-прежнему разжигало в нем ярость. Возможность быть осужденным за это была невыносима.

Пола поселилась с детьми в трехкомнатной квартире в новом комплексе на восточной окраине Данвилла. У бассейна толпились молодые одиночки, потягивали пиво и слушали музыку. На площадке неподалеку малыши качались на качелях, пока их матери разговаривали.

Неплохое место. И очень далеко от Бракстона.

Дверь открыл Бак и обнял отца — по-настоящему. Вскоре к нему присоединились Дэнни и Джейни. Саймон твердо решил не раскисать и держать разговор легким. Пола готовила пасту у плиты. Несколько часов они снова были семьей: медленно ели и говорили о жизни — школе, новом городе, новых друзьях и старых знакомых из Бракстона. Джейни спросила, вернутся ли они когда-нибудь туда, и даже назвала Бракстон «домом».

До конца учебного года оставалась неделя, домашние задания никого особенно не волновали. После ужина они долго сидели за столом и говорили о процессе. Саймон прошелся по каждому свидетелю и дал честную оценку. Объяснил, что защита начнет утром и продлится недолго. Доказывать ему ничего не нужно. Закон считает его невиновным, и он действительно невиновен. Бремя лежит на обвинении, а его адвокаты считают, что Содружество справилось плохо.

Дети верили каждому его слову. Пола много раз повторяла им, что их отец никогда не совершил бы такого преступления.