Обвинение хотело с помощью Клемента укрепить свою версию: Саймон уверился, что клиентка богата, а значит, получил мотив использовать ее состояние, чтобы получать солидные гонорары. По мнению Саймона, этот мотив уже и так разжевали до конца.

Следующий свидетель добавил масла в огонь. Прокурор вызвала Дирка Уилера, и тот неохотно занял свидетельское место. Кора установила, что он адвокат в Вашингтоне, учился на юридическом вместе с обвиняемым и они старые друзья, поддерживающие связь.

— Мистер Уилер, десятого марта прошлого года на ваш рабочий телефон позвонил обвиняемый, верно?

— Мне позвонил Саймон Лэтч, да.

— По телефонным записям разговор продолжался почти пятнадцать минут.

— Это вопрос?

— Считайте, что да.

— У вас есть мои телефонные записи, мисс Кук, и записи Саймона тоже. Вы прекрасно знаете, сколько длился разговор.

— О чем вы говорили?

— О погоде, студенческом баскетболе, жизни вообще, об одном нашем знакомом с юрфака, у которого проблемы со здоровьем.

— Что стало причиной звонка?

— Звонил Саймон. Спросите его.

— Чего он хотел?

— Среди прочего сказал, что у него есть клиентка с существенным состоянием и ему нужен неформальный совет по налогам.

— Вы налоговый адвокат, верно?

— Да. Налоги и наследственное планирование.

— Какого рода неформальный совет?

— В основном по ставкам.

— Объясните присяжным.

— Да, могу.

Возникла неловкая пауза. Кора смотрела на свидетеля, тот не моргал.

— Тогда, пожалуйста, объясните.

— До действующей шкалы ставок налога на наследство мы не дошли, потому что в прошлом году такого налога фактически не было. Конгресс пропустил лазейку. Я объяснил это Саймону.

— Он этого не знал?

— Если бы знал, не стал бы звонить и спрашивать.

— В то время это разве не было достаточно базовой информацией?

Дирк фыркнул, словно она сказала глупость.

— Вовсе нет. В прошлом году о лазейке знали очень немногие адвокаты. Это налоговый вопрос, а большинство юристов старается от налоговой практики держаться подальше. Я только этим и занимаюсь.

— Как часто обвиняемый звонит вам за советом?

— Я не веду журнал личных разговоров, мисс Кук. Мы с Саймоном общаемся постоянно. В прошлом году у меня был вопрос по банкротству, я позвонил ему. Туда-сюда. Адвокаты так делают. В том звонке, о котором вы спрашиваете, не было ничего необычного.

Дирк звучал убедительно, а Кора отступала — на своих шестидюймовых каблуках. Вообще-то адвокаты, по крайней мере знакомые Саймону, редко спрашивали друг у друга юридических советов: это означало признать собственное невежество. Но Дирк набирал очки для защиты, и интерес Содружества заметно слабел.

На перекрестном допросе Рэймонд спросил:

— Мистер Уилер, какая сейчас обычная почасовая ставка у адвокатов по наследственным налогам в Вашингтоне?

— Разная, как и большинство юридических гонораров. Крупные фирмы с крупными клиентами берут по полторы тысячи в час. Небольшие налоговые фирмы стараются не отставать.

— Можно спросить, сколько берете вы?

— Конечно. Это не секрет. Для новых клиентов мы публикуем все ставки. Сейчас моя — девятьсот долларов в час.

— Звучит как большие деньги.

— Так и есть. Но мы работаем с обеспеченными клиентами, у которых много активов, часто в разных странах. Налоги у них огромные, и они предпочитают по возможности их сокращать. Ситуации сложные, требуют высокой квалификации.

— Пятьсот долларов в час — справедливая ставка за юридическую работу по имуществу мисс Барнетт?

— Более чем.

Саймон взглянул на ложу и встретился глазами с присяжной номер одиннадцать, Минди Ратледж, тридцати четырех лет, матерью троих детей, чей муж недавно вылетел из военно-морского флота. Выражение отвращения на ее лице означало только одно: И ты всерьез хочешь, чтобы я поверила, будто кто-то стоит пятисот долларов в час?

За обедом они торопливо вернулись в офис Маршалла Граффа и собрались в «штабе», как называли переговорную. Стоя ели холодные сэндвичи, когда вошла Лэнди и закрыла за собой дверь.

— Этой встречи никогда не было, ладно?

Все согласились и окружили ее ноутбук на столе. Лэнди нажала клавишу, пошло видео.

— Сегодня в восемь ноль четыре Матильда Кларк вышла из Hampton Inn. Вот она впереди, сзади Джерри Корсак. Остановились, попрощались, быстро поцеловались в щеку и разошлись по разным машинам.