Саймону все еще трудно было поверить, что Тилли замешана, однако уверенность уже пошатнулась. Ее маленький роман с Джерри Корсаком добавлял подозрений.

Больше всего его занимало, кто и как входил в больницу и выходил из нее. Охраны и наблюдения почти не было. Двери в палаты чаще всего стояли приоткрытыми и никогда не запирались.

По предложению Саймона первым свидетелем защиты стала Лоретта Гудвин — старшая медсестра, руководившая восточным крылом третьего этажа больницы. У Рэймонда было достаточно времени и много материала. Он любил расхаживать по своей стороне зала, задавать вопросы, слушать ответы и одновременно менять выражение лица, наблюдая за присяжными.

Лоретта восемь лет работала в больнице дипломированной медсестрой, последние три — старшей по этажу. В ее обязанности входила координация ухода за пациентами, включая Элеонор Барнетт. С Саймоном Лэтчем она встречалась несколько раз и была впечатлена его готовностью помогать клиентке. У нее сложилось ощущение, что он вовсе не хотел оказаться в центре проблем Элеонор, просто больше было некому. Лоретта находилась в палате, когда Элеонор подписывала предварительное медицинское распоряжение и доверенность. Событие было необычным, но она считала, что Саймон действует в интересах клиентки.

Рэймонд мусолил это так долго, что уже начал перегибать. Саймон написал на блокноте: «Хорошо, дальше», и Рэймонд будто прочел его мысли.

Он перешел к безопасности в больнице, порядку посещений, движению людей между этажами и по коридорам. Как и во многих больницах, медицинские работники постоянно входили в палаты и выходили из них.

Сколько именно? Чтобы доказать, что десятки людей имели практически неограниченный доступ в палату Элеонор, Рэймонд включил большой экран. Сначала появилась крупная цветная фотография доктора Коннора Уилкс, генерального директора — свидетеля, которого присяжные уже видели. Затем доктор Сэмюэл Лилли, лечащий врач. Потом доктор Джо Хьюбер, главный ординатор. По каждому Рэймонд задавал одни и те же вопросы, и это постепенно становилось монотонным. Лоретта терпеливо объясняла: врачи имели неограниченный доступ в палату Элеонор, как и медсестры, начиная с нее самой. Увидев свое улыбающееся лицо на огромном экране, она пошутила:

— День плохой прически.

Присяжные засмеялись.

Следом появились две дипломированные медсестры. Потом четыре лицензированные практические медсестры и четыре сертифицированных помощника медсестры. Рэймонд спрашивал, какую роль каждый играл в уходе за Элеонор, а Лоретта спокойно объясняла. В Blue Ridge Memorial работали две NP — практикующие медсестры, стоявшие по должности выше Лоретты и периодически проверявшие Элеонор. Их лица тоже появились на экране.

К половине одиннадцатого казалось, что присяжных познакомили со всем персоналом больницы. Наконец мисс Кук не выдержала.

— Ваша честь, все это, конечно, очень увлекательно, но я уже теряю понимание, какое это имеет отношение к делу.

Судья Шьям сказала:

— Я тоже. Мистер Ласситер?

Рэймонд ждал вмешательства и тут же набросился:

— Ваша честь, мы имеем право доказать, что до тридцати сотрудников больницы круглые сутки имели свободный доступ в палату мисс Барнетт практически без наблюдения, регистрации или контроля. Мы не можем доказать — как не смогло и Содружество, — кто именно отравил покойную. Но мы можем доказать, что дверь ее палаты была открыта постоянно.

— Достаточно, мистер Ласситер. Я не просила заключительную речь. Сделаем перерыв и продолжим через двадцать минут.

Кофе не умерил пыл защиты. Когда Лоретта вернулась на свидетельское место, Рэймонд продолжил с того же места. С помощью фотографий они представили трех помощников медсестер без сертификации, трех санитаров, выполнявших самые разные работы, двух уборщиков третьего этажа и пятерых техников, которые работали по всей больнице, могли приходить и уходить по необходимости и по большей части оставались без надзора.

Наконец Рэймонд нажал кнопку, экран исчез. Он подошел к кафедре и перелистал заметки, пока зал с облегчением расслаблялся. Это испытание закончилось.

Он обратился к свидетельнице:

— Мисс Гудвин, мы только что познакомили присяжных почти с тридцатью сотрудниками больницы. Каждый из них записывает каждый визит в каждую палату?

Она вздохнула, плечи опустились.

— Ну, не совсем. Каждый врач или медсестра, входящий к пациенту, должен зафиксировать посещение и коротко описать оказанную помощь или произошедшее.

— Но так бывает не всегда, верно?

— Нет. Практически невозможно. У нас просто нет времени записывать абсолютно все.

— А немедицинский персонал — санитары, техники, уборщики, ремонтники? Они ведут подробные записи каждого посещения?

— Нет, — тихо ответила она.

Он передал ей копию журналов посетителей и начал спрашивать, кто заходил к Элеонор. Мистер Лэтч зарегистрировался дважды, но обычно это правило пропускал. Мистер Уолли Такерман зарегистрировался один раз. Еще один адвокат тоже отметился.