Анна промолчала. Она не знала, что сказать. Молчал и он, жадно разглядывая её. Казалось, с их последней встречи прошла целая вечность — хотя на деле минуло всего несколько дней.

— Может, присядешь? — наконец произнёс он. — Ты ведь не просто так шла сюда. А кто это с тобой?

Только сейчас Магнеш, казалось, заметил Чоксо — огромного, широкоплечего, возвышающегося за спиной хрупкой Анны.

— Это Чоксо. По распоряжению моего господина он теперь меня охраняет, — спокойно пояснила Анна.

Лицо Магнеша мгновенно изменилось. Хмурая тень легла на его черты, взгляд скользнул в сторону, словно он вдруг ощутил вину.

— То, что произошло с моей матерью… Она не имела права. Я прошу за неё прощения.

— Вы ни в чём не виноваты, господин, — мягко ответила Анна.

— Нет, Анна, я должен был что-то сделать и…

— Мензин, вы не обязаны волноваться обо мне, — перебила она, и в голосе её прозвучала не просьба, а утверждение. — Тем более мой господин, мензин Одаш, уже позаботился о моей безопасности. Теперь, когда рядом со мной Чоксо, мне уже ничего не грозит.

— Какой, однако, мой брат молодец, — с едкой усмешкой произнёс Магнеш. Но тут же взгляд его смягчился, и он вновь обратился к Анне: — Анна, я…

— Брат!

Голос раздался резко, словно удар хлыста. Дочь Повелителя стремительно приближалась — её слуги едва поспевали за ней, сбиваясь с ног. Анна невольно подумала: раньше это место казалось забытым, пустынным… а сегодня здесь народу больше, чем в самом гареме.

Тамиша поравнялась с Анной. Улыбнулась брату — тепло, почти нежно. А затем обернулась к избранной, и в её глазах вспыхнуло откровенное презрение.

— Госпожа, — склонилась Анна, сдержанно, но с достоинством.

— А, это ты? — фыркнула Тамиша, скользнув взглядом по слугам, замершим за спиной Анны. — С каких это пор у простой наложницы слуг больше, чем у госпожи?

Анна лишь приподняла бровь, неспешно переводя взгляд на свиту Тамиши. За спиной дочери Повелителя застыли: две наложницы, четверо слуг и два евнуха — целая армия, будто для парада.

— Сестра, напомню тебе, что перед тобой не простая наложница, а избранная нашего брата, — неожиданно вступился за Анну Магнеш.

Тамиша скривила нос, но промолчала. Это удивило Анну — столь редкая сдержанность для столь язвительной особы. Однако вскоре стало ясно: девушка лишь копила силы для нового удара.

— Кстати, я слышала о том, что произошло недавно. Ты в порядке? — Тамиша изобразила волнение, но победный блеск в её глазах скрыть не сумела.

— Что случилось?! — мгновенно встрепенулся Магнеш.

— На бедняжку напала одна из наложниц, — сладко протянула дочь Повелителя, словно смакуя каждое слово.

— Как такое допустили?! Ты пострадала?! — Магнеш шагнул к Анне, лицо его исказилось от тревоги.

Она мягко отстранилась.

— Со мной всё хорошо. Мой господин успел вовремя и не позволил мне навредить, — ответила Анна, глядя прямо в глаза Тамише.

И она знала: эти слова ранят. Каждое упоминание о заботе Одаша к Анне будто жалило Тамишу, заставляя её сжимать кулаки. Даже Магнеш помрачнел — видимо, не меньше сестры тяготился этой незримой связью.

— Ты зачем меня искала? — наконец обернулся он к сестре.

— Отец хочет тебя видеть, — коротко бросила Тамиша.

Магнеш буркнул что-то вроде «ещё увидимся» и развернулся. Тамиша последовала за ним, высоко подняв голову. Анна и её люди склонились, провожая господ.

Когда шаги стихли, Чоксо вдруг произнёс:

— Не нравится Чоксо эта девица.

— Ша! — резко шикнула Ферухе, глаза её вспыхнули от возмущения. — Не называй дочь Повелителя девицей!

Вакхалиец нахмурил кустистые брови, непонимающе уставился на девушку.

— Женщина и недомуж… родственники? — спросил он, явно сбитый с толку.

Ферухе задохнулась от негодования, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. А Анна… Анна рассмеялась.

***

За конюшнями, в укромном уголке, где тишина хранила секреты лучше любой клятвы, решили проводить тренировки с мечом. Здесь, вдали от любопытных глаз, можно было не притворяться — ни сильным, ни непогрешимым.

— Тебе не обязательно идти вместе со мной. Лучше ляг и отдохни, — произнёс Одаш, подавая Анне руку, чтобы помочь перебраться через невысокий заборчик. В его голосе звучала забота, но за ней таилась иная правда: он не хотел, чтобы она видела его слабость.