Смерть пришла с неба. Из полудюжины «Суперфортесов» один принес «Гнев древних богов» в стальной оболочке, остальные обеспечивали атаку. Тонкая электроника сработала как надо, прицелы не подвели. Яйцо смерти раскрылось точно над портом.

Мощи скрытых в плутониевом ядре килотонн хватило чтоб испепелить и раскатать в оплавленный щебень центр Порт-о-Пренса, ударная волна прокатилась, сметая лачуги и хибары, сдувая военные лагеря. Центр строился из камня, но горючего материала хватило на многочисленные очаги пожаров. У причалов застыли смятые, оплавленные коробки транспортов. Гремели взрывы на складах боеприпасов, снаряды прочерчивали воздух и рвались в руинах, добивая выживших.

Линейный крейсер «Гнейзенау» разом лишился глаз оптики и постов, потерял рубки и трубу. Толстая броня спасла людей, но корабль нет. Сразу после взрыва командир распорядился снять экипаж. Корабельная броня стала источником тихой смерти вторичной радиации.

Русский «Тагил» и британский «Дэшер» сорвало с якорей, они столкнулись и умирали на отмели. Оба авианосца покорежило ударной волной и опалило атомным огнем. Мертвые корабли горели, на них пылали бензин, самолеты, рвались боеприпасы. Тушить пожары некому.

Крейсер «Монкальм» под французским флагом отползал на внешний рейд. Люди боролись за жизнь и корабль не понимая, что он обречен. Это же касалось чудом уцелевших, покалеченных эсминцев и сторожевиков.

Ближе к вечеру спасатели смогли пробиться сквозь кольцо огня и вытаскивали выживших счастливчиков. Ночью пришел приказ: «Не рисковать людьми». Объединенное командование бросило город умирать. Причина не в жестокости и кровожадности, а в предельно циничном расчете практического гуманизма. Европейцы знали, что очаг поражения залит невидимой смертью и не хотели губить людей ради тех, кого уже не спасти. Никто еще не понимал порогов доз излучения, но о лучевой болезни знали. Врачи видели, что опаленных атомным огнем не спасти, радиация как дыхание смерти, сжирает кровь и костный мозг.

Город выгорал еще три дня. За это время радиационный фон ослаб. К эпицентру двинулись команды на броне в костюмах химзащиты, каждый шаг сверяли с тревожным треском примитивных счетчиков частиц. Что удивительно, но спасатели вывели тех, кто укрылся в старых винных подвалах старого города. Вытащили и запертых в трюмах мертвых кораблей моряков.

Подполковник Никифоров не стал дожидаться конца света у поста фельджандармерии. День подходил к концу, Иван Дмитриевич решил не рисковать ночью на серпантинах. Его «Додж» повернул в объезд.

Дороги на Эспаньоле не отличаются качеством и удобством. Местами это только направления. Прокатившиеся по острову бои только ухудшили ситуацию. Мосты частично разрушены и наскоро подкреплены, дорожное покрытие испещрили засыпанные воронки.

Извилистая старая дорога между морем и горами забита техникой. Никифоров смотрел по сторонам, впитывал пейзажи, курил и поддерживал водителя разговорами. Дорога и поток такие, что выматывают жуть как. Следом как привязанный держался «Жук» поручика из дивизии.

Только в Сент-Марке глубокой ночью Иван Дмитриевич дорвался до телефона в комендатуре. В батальоне быстро подняли капитана Басова. Он уже знал о трагедии Порт-о-Пренса, искренне обрадовался услышав в трубке голос комбата.

— Если можете, передайте в полк Берса, подпоручик Поливанов жив, идет со мной. Он тоже не успел.

— Передам конечно, Иван Дмитриевич. Не спешите, дороги тяжелые. Я с утра вывожу штаб и вторую роту в поле.

— Давно пора. Одобряю, — сегодня Никифоров видел издали что бывает, когда накрывают город.

В Порт-о-Пренсе еще догорали трущобы, а на Кубу заглянули с огоньком «Бастионы». Атомный огонь слизнул с лица земли базу Гуантанамо вместе со штабами, с командованием обороной Карибского бассейна, тыловыми частями, арсеналами и прилегающими аэродромами. Попутно испарился город. Военно-морской базе повезло, ее спасло расстояние от эпицентра взрыва.

Однако на следующий день на порт навалились две сотни бомбардировщиков с Эспаньолы и Ямайки, добили обычными бомбами то, на что не хватило ярости атома. Экипажу авианосца «Рейнджер» несказанно повезло. Еще не старый, но устаревший корабль выскользнул из залива за полчаса до того, как на корабли на рейде обрушились бомбы. Привезенные «Рейнджером» полторы сотни самолетов сгорели на берегу.

— Господа, о десанте на Кубу можно забыть, но говорить об этом нельзя, — генерал-лейтенант Манштейн мог себе позволить в узком кругу откровенность.

Командиры полков и частей усиления мрачно смотрели на фотографии того что было Порт-о-Пренсом. Отдельно выделялся полузатонувший «Гнейзенау». Остовы других кораблей и не опознать.

— Как бы нам не пришлось высаживаться после атомного удара по обороне, — у полковника Субботича было свое мнение.

— Пять таких ударов по плацдармам и флотилиям у берега, — скривился Манштейн. — Выжившие позавидуют мертвым.