Утром 6 апреля к островам рванули сотни ботов, штурмовых барж, катеров, специализированных мелкосидящих транспортов. Берег огрызнулся огнем. Несмотря на интенсивную огневую подготовку, оборону удалось размягчить, но не стереть в крошево. Через два часа после того как первые боты заскрипели днищами по песку, Одзаве доложили о плацдармах на Оаху, Молокаи, Мауи.

Морская пехота высаживалась под огнем, на пляжах дрались за каждый метр. Флот поддерживал десант снарядами и бомбами, но все же каждый шаг давался с кровью. Янки дрались как черти. Замаскированные, укрытые в скальных нишах пушки били по десантным катерам и баржам. На берегу буквально каждый куст огрызался огнем. На песке под тропическим солнцем и пальмами схлестнулись две волны ярости.

Русские так же держались в тени. На флагманском «Моонзунде» надеялись, и молились на туман войны. Штаб эскадры отслеживал сражение, но вмешиваться пока русские не могли.

— Одзава ответил, — нарочито спокойно произнес Гейден, приветствовав начальника штаба коротким жестом.

— Мне еще не доложили.

— Пять минут назад расшифровали, Николай Антонович, — губы адмирала тронула легкая усмешка. — Просит подождать до завтрашнего утра, чтоб не попасть под «дружественный огонь».

— Наглец! — восхитился присутствовавший при разговоре командир «Моонзунда».

— Он так любезен, что подтвердил наши цели согласно плана.

— Где Флетчер? — в очередной раз повторил Эссен.

Этот вопрос уже стал традицией.

— Рядом, Николай Антонович. Рядом.

— Мы атакуем? — в этих словах сконцентрировалось все напряжение последних дней.

— Только когда вы мне покажете на карте американские авианосцы. Радиоразведка же ничего определенного не говорит?

— Короткие передачи. Пеленг не берется. Ориентировочно зона к зюйд-осту от Гавайи. Точнее определить не можем. Мы даже источники не опознали.

В рубку вошел кондуктор и протянул адмиралу Гейдену свежую шифровку.

— Одзава, — командующий эскадрой протянул картонку офицеру секретной части. — Личная подпись. Просит не спешить и быть готовым к бою.

— Смысл под смыслом, — догадался фон Эссен. — Он не может прямо попросить нас перехватить противника.

— У нас четыре авианосца против пяти американских. И сколько-то там еще «стругов» у Флетчера болтается в рукаве.

— И у нас не останется сил на поддержку десанта, — во взгляде Эссена сквозил арктический холод.

Беспокойство командования русской эскадрой имело основания. Основные силы американского флота растворились в океане. Они были рядом, их присутствие чувствовалось, но на ощущения не пошлешь ударную волну крыльев гнева.

Русские тоже пока двигались в абсолютной пустоте. Самолеты и эсминцы плотно прикрывали ближний радиус. Патрулирование непрерывное. Гейден не хотел выдавать себя. Однако ни одного разведывательного самолета, ни одной обнаруженной субмарины. Сражение шло в акватории к юго-западу от островов. Именно там держались основные силы Одзавы. О водах к северу от Гавайев все позабыли.

Американский флот не бросил свою базу. Он ждал, выбирал момент, точку, когда одним ударом можно решить все.

Флот дрался. Подлодки караулили японцев на расчетных курсах, прокрадывались на электромоторах сквозь охранение, они пытались атаковать в позиционном положении, под покровом ночи. Одним везло, торпедными ударами выбиты два легких авианосца. Ушли на дно крейсер и несколько кораблей охранения.

Тем кому не повезло падали на дно под градом глубинных бомб, вывалившиеся из облаков самолеты обрушивали струи огня на рубки всплывших субмарин, загоняли их на глубину бомбами. Кому-то только и оставалось в бессилье бить кулаками по сигарам торпед, после бесплодных попыток выйти на дистанцию выстрела, да молиться на глубине с севшими аккумуляторами.

Катера прятались в проливах и бухтах, они ждали ночи чтоб выйти на охоту. Да, не всем везло, их выковыривали японцы, топила авиация, но отступать некуда. Океан не переплыть, остается только драться. Янки это любили и умели, почти как русские, только говорят на диалекте английского.

Ночь развела бойцов. На плацдармах укреплялись, подтаскивали с пляжей и потопленных барж снаряжение, боеприпасы к фронту, уставшие вымотанные люди радовались шансу урвать часок-другой сна свернувшись под скалой, в воронке или прямо на земле. Этим еще повезло, у них был шанс проснуться.

На авианосцах механики латали и готовили к утру самолеты. Летчики провалились в беспробудный сон, у каждого не по одному вылету за бесконечно долгий день. Эсминцы и сторожевики неустанно наматывали на винты кабельтовы вокруг подопечных транспортов и тяжелых кораблей. Над морем выли сирены, гремели взрывы, хлопали пушки. Прожектора обшаривали волны, выискивая низкие рубки подлодок или буруны за транцами катеров.

В ночь на седьмое апреля в рубке «Вашингтона» готовили последние приказы. Эскадры под звездно-полосатым легли на новый курс. На кораблях флота сохраняли молчание, переговоры только прожекторами и по УКВ, но Френк Флетчер получал развернутые доклады из Перл-Харбора, он держал руку на пульсе сражения.