— Я пока сам не знаю. Поручил Новопашенному вызвать своих дальневосточных медведей и проработать с ними варианты. Не буду скрывать, возможно все. Я сам ничего не понимаю.

— Если к тому времени ядерную боеголовку втиснут в торпеду, у нас будет ультимативный козырь.

— Если втиснут. Если нам придется прыгать через пропасть. Если янки сами не выдадут что-то новое. Меня больше беспокоит не оскорбленная самурайская честь, а что если янки начнут зимнее наступление на Аляску с атомной артподготовкой?

18 октября 1945. Иван Дмитриевич.

Иван Никифоров никогда не видел себя военным, даже не думал о службе, всю жизнь работал наемным специалистом или на себя. Однако, так получилось, оказавшись в армии не только выжил и не пал духом, но и карьера словно сама по себе строилась. Не хотел, действительно не хотел и не лез наперед себя. Видимо, Ивана Дмитриевича подвела старообрядческая привычка любое дело доводить до конца, не бахвалиться, а воспринимать окружающий мир, как место приложения сил, что в Писании заповедовано.

Осень на Карибах отличается от других сезонов только меньшим объемом осадков и последними отголосками тропических ураганов. Работа же у саперов не прекращается никогда.

— Что со сроками? Кто объемы считал и с заказом промахнулся? — Иван Дмитриевич в быстром темпе шагал вдоль ряда котлованов.

— Объемы мы вместе считали, — парировал штабс-капитан Поляков. Командир первой роты поспешал за комбатом и одновременно успевал подмечать непорядок на своем участке.

— Тогда кто мне нарисовал земляные стены? — подполковник Никифоров остановился на краю котлована и протянул руку в направлении полуголых людей, поднимавших стены из бутового камня.

Работа вокруг кипела. Бетономешалки гудели, переваривая цемент и песок. Наемные негры по цепочке передавали в котлован камень. Каменщики из саперов и пехоты сноровисто выкладывали стены. На краю соседнего котлована работал автомобильный кран. Там стены выводили из бревен.

— Иван Дмитриевич, вы сами махнули рукой и благословили строить из чего сами найдем, — ротный не собирался оправдываться, хотя в срыве сроков была и его вина. — И вообще, не на фронте же строим. С чего вдруг такой страшный приказ на нас свалился?

Никифоров набрал полную грудь воздуха, лицо покраснело от напруги. Однако, подполковник быстро взял себя в руки. Поливать людей площадной бранью он считал ниже своего достоинства.

— Леонид Сергеевич, вы читали и донесли до людей информационный лист об атаках на Ниигату и Техас-сити? Тогда чего мнете сиси и изволите приказ о рассредоточении обсуждать?

— Материала на два дня, — тихим голосом молвил ротный. У меня два взвода заготавливают камень и бревна, разбирают хибары и руины. Все равно больше двухсот кубов кладки в сутки не поднимаем. Материал на перекрытия тоже готовим.

— Усилить вас не могу. И так все трудовые резервы выгребли. Придется краснеть и надеяться на Всевышнего.

К карьере военного Иван Дмитриевич никогда не стремился, но так вышло, что, когда новоиспеченного полковника Чистякова приказом забрали в кадровый резерв Карибской группы армий, никто даже не пытался искать офицера на его место. Вместе с приказом на перевод Чистякова пришел приказ о повышении Никифорова. Сразу командиром батальона, без промежуточных «исполняющих обязанностей».

В качестве помощника Иван Дмитриевич забрал себе капитана Басова с первой роты, тем самым нарушив многолетнюю освященную традицию Отдельного Кексгольмского. Так уж получилось, что штабс-капитан Аристов не имел нужного масштаба мышления. Командир он великолепный, стоящий, но пока как ротный.

— По технике вопросы есть, Леонид Сергеевич? — комбат сбавил тон, в его голосе звучали доброжелательно-сочувственные нотки.

— Есть. Не буду скрывать. Нужны краны, нужны трамбовки, дробилка на ладан дышит.

— Краны будут, Виталий Павлович как раз получает технику.

— Благодарствую, Иван Дмитриевич.

— Получаем три крана. Два ваши. С трамбовками и дробилками помочь не могу, — Никифоров развел руками. — Проявляйте смекалку, реквизируйте у местных.

Последнее можно было и не говорить. Что американцы, что русские спокойно пользовались местными ресурсами. Увы, с исправной техникой на Эспаньоле все плохо, как подозревали русские офицеры, еще со времен Колумба. Особенно в той части острова, которая считалась республикой Гаити. С трофеями тоже не лучше. Саперы конечно люди грамотные, так в Кексгольмском батальоне ходило немало механических плодов грешной связи носорога с удавом. Собирали из того что попало в руки, нечто работоспособное. Однако, любая техника ломается.

На этом разговоре инспекция не закончилась. Иван Дмитриевич вознамерился посетить расположение роты. Вот здесь его встретил полный порядок. Штабс-капитан Поляков встал грамотно, на краю поля в видимости городка Комендадор Эльяс Пина. Несмотря на трехсоставное солидное имя, обычная местная помойка, по которой вдобавок прокатился фронт.

Подполковника Никифорова порадовали ровные ряды палаток, аккуратные дорожки, ровики, вынесенные во фруктовый сад отхожие места. Несмотря на полный аврал, офицеры роты не забыли о караульной службе. Часовые по периметру. У полевых кухонь дежурные. Все как положено.