Шрифт:
Прачка развешивала бельё. Соня сидела на корточках в огороде и что-то втолковывала посадкам. Ганс шёл к амбару с ведром.
Стрелять надо было сейчас. Пока маг далеко, пока идёт по прямой, пока не разглядел башню и не начал делать то, что делают боевые маги, когда видят башню.
Второй такой возможности не будет.
Он развернул орудие на тумбе. Домкрат был взведён с вечера, дротик лежал в ложе.
Вольдемар прицелился и выстрелил.
Железный снаряд вылетел из баллисты, и он успел заметить его в полёте, короткой тёмной чёрточкой над травой.
Попал!
Нагрудник Райнера лопнул, как глиняный. Дротик вошёл магу в плечо и остался там, а самого его развернуло вполоборота и качнуло.
Качнуло. И только.
Он не упал и не схватился за рану. Постоял секунду, повернул голову и посмотрел прямо на башню, через всё поле, снизу вверх.
Вольдемар уже крутил домкрат.
Храповик щёлкал сухо и часто, руки делали своё дело сами, а он всё смотрел, как маг неторопливо отводит здоровую руку в сторону.
Второй дротик лёг в ложе.
Труба, поправка, спуск.
И дальше случилось то, чего Вольдемар не имевший частых дел с магами, не мог предсказать.
Райнер фон Мерк поднял ладонь и поймал снаряд в воздухе.
Легко, словно брошенное яблоко.
А потом бросил его обратно.
Полёта Вольдемар не увидел. Он услышал удар, короткий и низкий, и башню под ним тряхнуло так, что табурет уехал в сторону.
А тумба разлетелась разом вместе с баллистой.
Глава 5
– А потом он убежал.
Дитрих сказал это театрально разведя руками и потянулся за кувшином.
Ужинали мы за длинным столом во дворе у одного из домов. Кухарка уже накрыла на стол и теперь стояла в сторонке с полотенцем на плече, наблюдая, как исчезает её работа.
А на столе, помимо посуды, выстроились три бутылки, и вокруг них шла дегустация. Хреновуха, берёзовая и медовая, по стопочке каждому. Для настроения в конце тяжёлого дня.
Мы с Мишей и Элей вернулись домой всего час назад, гружёные грильфским железом, довольные собой и совершенно не готовые к тому, что нам расскажут.
– Как это убежал? – переспросил я.
– Громко, мой лорд, – ответил Дитрих. – Так орал, что наш Стахановец рядом с ним показался бы молчаливым скромником, а он самая громкая скотина из всех тварей, каких я когда-либо встречал.
– Прямо орал?
– Как резаный, мой лорд. Всю дорогу до леса.
Я поставил рюмку.
Значит, боевой маг из столицы, сын лорда города, выпускник императорской академии с отличием, дошёл до нашей деревни, а потом убежал обратно в лес с криком.
Что-то в этой картине не сходилось с тем, чего я ожидал, услышав про его приход.
– И что же его так проняло? Стеночка наша?
– Стеночка, мой лорд, само собой. Только орал он не про неё.
– А про что?
Дитрих переглянулся с Вольдемаром, и оба почему-то заулыбались.
– Он орал, откуда здесь взялся, простите за слово, грёбаный архимаг, – ухмыльнулся старый вояка. – И ещё много всего в том же роде, но это уже совсем непечатное.
– Давайте-ка ещё раз и с самого начала, – сказал я. – И, на этот раз, подробно.
Рассказывали хором, перебивая друг друга. Начал Вольдемар, потому что начиналось всё с него.
Сидел он на башне, и я про это уже знал, потому что первое, что мне показали по возвращении, была наша баллиста, вернее то, что от неё осталось. Тумба разворочена, рама лежит набок, в перилах вырвана доска.
Сам бывший граф был цел, если не считать ссадины на ладони, которую он посадил, когда падал на настил. Ссадину эту он заметил, по его словам, только к вечеру.
– Я выстрелил дважды, – пояснил он. – Первый дротик вошёл ему в плечо. Второй он поймал рукой и швырнул обратно.
– Поймал рукой.
– Рукой, мой лорд, – подтвердил Вольдемар и посмотрел мне в глаза, проверяя, не собираюсь ли я усомниться.
Усомниться мне и в голову не пришло. За две недели в этом мире я видел вещи и поудивительнее, а баллисту я собирал лично и понимал, что просто так она не разлетится.
– Дальше.
Дальше говорил Ганс, который в это время был у крайнего дома и всё видел с сорока шагов.
Дротик остался в плече. Райнер его не вытащил.
Вместо этого он сорвал с пояса склянку, зубами выдернул пробку и плеснул прямо в рану, поверх железа и поверх разбитого нагрудника.