Екатерина заметила, что стояла она совсем не по-легионерски, пригнувшись, а прямо и естественно. Верно — у сиды-императрицы нет большого щита, за которым нужно прятаться. И хват у неё не обычный для спаты, больше похож на персидский охотничий. Екатерина сама таким пользуется чтобы достать зверя в конце загонной охоты — или добить выдохшегося на рогатине.

На мгновение воскрес образ жуткой холмовой колдуньи или языческой богини, для которой люди — всего лишь дичь.

Только Флавия Немайн собиралась объяснять свою манеру боя — людям, да и выглядела в своей горделивой позе, скорее исполненной достоинства римской августой, чем заносчивой нечистью. Вот она вскинула правую руку, собралась показывать и объяснять…

— Стой! — вмешалась Екатерина. — Скажи, если весь меч — это крепость, то рвы — это что? Я понимаю, что можно уподобить камень и дерево укреплений железу, но ров — это же пустота?

— Ты права, — согласилась сида. — Ров это пустота, но это ещё и место, место неудобное и опасное. Помнишь старые ирландские крепости с их многими кругами из рвов и валов?

— Так и сейчас строят, когда нет времени ставить крепость в камне. Или денег не хватает. Или мастеров. Надеются, что много линий плохих укреплений послужат заменой одной хорошей.

— Мастер защиты с мечом подобен такой концентрической крепости. Рвы — это не металл, это места. Круги, которые показывают уровень и тип угрозы, и определяют то, как следует защищаться. Первый и главный ров — это круг, описанный вокруг тебя остриём твоего меча в вытянутой руке.

И она, действительно, обернулась полным кругом, и даже неуклюжий деревянный меч, казалось, прочертил нужную ей окружность — под конец выбив щепку из оказавшегося точно на его кончике столба.

— Чтобы поразить противника в этом «рву», не нужно делать выпадов, открываться, терять равновесие, рисковать. Достаточно, чтобы твой меч уже был в нужной точке — и враг напорется на него сам. Есть и другие «рвы». Наружные — тот, что позволяет сделать рискованный выпад — самый дальний, для удобных и не слишком опасных для тебя выпадов — поближе, если противник сделает ещё шаг — окажется во рву, удобном для ударов и порезов.

Немайн показывала действия, подходя на нужное расстояние к истыканному мечами столбу, демонстрируя, что на каждом названном расстоянии тот или иной способ действия наиболее удобен. Она падала в длинном — и слишком открывающем — выпаде, уходила в перекат, собирая на себя пыль истоптанного сапогами пятачка.

— Или враг был один и уже мёртв, или у тебя есть товарищи, что прикроют, или ты после такого выпада в большой беде, — поясняла, отряхивая коричневое платье. — В беспорядочной свалке такого делать нельзя, и против врага, который настороже, готов защититься, увернуться или атаковать навстречу — тоже. Но если враг расслабился в самом дальнем рву твоей крепости… Делай.

Сида говорила, показывала — и простые, известные движения в её исполнении смотрелись экзотическим танцем. Местами — слегка неприличным. Вот, Клотен теперь видел носки сиды-императрицы. У скучной скромницы в коричневом и сером, оказывается, внизу не только белейшая рубашка из шёлка, но ещё носки аж пяти изумительно вырвиглазных оттенков разом. С пурпурной полоской по верхнему краю.

Пока Екатерина думала, нет ли способа заставить жениха развидеть носки сиды, а лучше где-то достать такие же, сам Клотен Гулидиен, который тренировочный столб и исколол, задумчиво смотрел куда-то поверх его верхушки. Пока сида говорила примерно то же самое, что хороший кампидоктор в легионном лагере. Правда, местные инструкторы требовали, чтобы обучаемый искал удобные для себя дистанции сам.

— Немайн, — окликнул он сиду, — это хорошо, но у каждого свой рост, своё сложение.

— Да. И оружие может быть разной длины, с разным балансом. Но если оружие сходно, то размер «рвов» зависит в основном от роста, а их последовательность всегда та же. Лучше всего отработать удары на столбе и привыкнуть к нужным дистанциям. Что мы, римляне, и делали — даже без геометрии. С нею всего лишь проще и быстрей.

— А защита?

— Светлейшая Екатерина спросила меня про рвы, а рвы, — это уязвимость противника, — сказала сида.

Она провела пальцем по зарубкам на столбе — «шрамам» от тысяч ударов.

— Каждая защита оставляет след. Даже если кажется, что стена неприступна. Схватка любит победу и не любит продолжительности. Тем не менее, уклониться от вражеского удара не всегда возможно или желательно, потому мы нуждаемся в защите. Защита — башни и стены нашей крепости. Перейдём к ним.

Немайн провела пальцем по навязанному на деревянный клинок узлу, потом по импровизированному перекрестию.

— Меч с защитой рукояти позволяет выстроить три стены, три линии обороны. Стена — означает, что мы не допускаем меч противника дальше, закрыв путь его клинку.

Она описала вращение кистью, повернула руку ногтями вниз, потом вверх, показывая, как вращается перекрестие.

— Это как маленький кулачный щит, — сказала. — Или как умбон большего щита — самая прочная из наших стен, той же прочности, что щитки и перекрестие. Там, где наша кисть — мы можем защититься быстро и очень сильно. Это главная башня нашей крепости. И мы можем поставить эту башню там, где нам надо, как мы подставляем кулачный щит. Техника та же, только у нас из этого щита торчит полноценный клинок, и, отбив атаку, мы можем нанести контрудар.