— Он его почувствовал! — крикнул с угла Корн. — Ему больно!

Мне тоже, Корн. Мне тоже.

Я лежал на железном ковре и смотрел, как босс перестаёт вертеться и снова начинает ворочать корпусом, выискивая, кого бы ударить. Ему, блин, больно от ремонта — как я помню, сварка хоть и не сильно нагревает металл, потому что работает локально, но видимо даже такая малость ему неприятна. Пауки идут сюда неизвестно сколько времени, чтобы его починить, а он их убивает, потому что в процессе ремонта они делают ему больно. Обезумевшая от боли машина, серьезно?

В голову некстати полезло название одного из зёрен этого босса — упрямство машины. Иммунитет к оглушению и потере сознания… Что-то мне совсем расхотелось пробовать это зерно на себе. Если при критических повреждениях ты становишься безумным и бросаешься на каждого, кто пытается тебя починить, то это скорее вредное свойство.

Боссы, судя по всему, что я видел, тут в целом разумны. А вот вернет ли себе разум обезумевшая машина, если её починить? Ну, если получится, узнаем. И если вдруг информация из игры опять окажется искаженной, я больше ей доверять не буду. Потому что с одной стороны — этого босса убить легко. Щели на затылке ничем не прикрыты, даже если мы заварим ему всю спину. Но вот у босса есть удар молнией — и вдруг после починки он начнет им пользоваться? Не просто же так у него было это зерно?

Ну, сворачивать было уже поздно. Починить босса хотелось безумно: как вспомню, какие плюшки он давал на оружие в игре, хочется облизнуться. Так что я только предупредил Корна, чтобы ближе к концу ремонта держал масло наготове и при первых же признаках враждебности валил его наглухо.

Дальше пошла работа.

Тупая, грязная и очень долгая, и я перестал считать заходы где-то на десятом.

Схема выходила такая. Сайрус ловит паука на подходе, пока тот не добежал до середины зала. Я выхожу вперёд и вожу босса, пока он не встанет спиной. Корн в это время сыплет в дыру металл и держит его там телекинезом. Сайрус кидает паука.

Паук работает от трёх до десяти секунд.

Потом босса начинает трясти, он крутится, и паука уносит в стену.

Иногда живого. Тогда тот вставал и деловито бежал обратно, и босс быстро с ним расправлялся.

Периодически мы делали паузы, чтобы перевести дыхание. Чтобы не тратить времени, я напихал себе лечилок в каждый карман.

Ци оставалось меньше половины, регенерация подъедала её на всякие мелочи, потому что осколками мне посекло обе руки, лоб, и один раз кусок металла залетел мне в бедро, пробив и толстые штаны и кожу. Ох как я скрипел зубами, выбегая с этой штукой в ноге, и как потом хотел орать, когда Корн её выковыривал.

Символично, что Корн вообще ни слова ни сказал о том, что высыпает в эту дуру свой металл, который так долго собирал. Я думал, он поворчит, но как оказалось, ему было слишком интересно. Да и металл после победы можно будет забрать обратно — и если задаться целью, набрать тут еще хренову тучу. Он был и на полу, и даже несколько громадных слитков у горна.

Ремонт оказался гораздо сложнее, чем двухминутная мини-игра в пазлы. Ненавижу. Но сдаваться, когда мы столько уже сделали? Да ни в жисть!

— Партнёр! — заорал Корн на следующем заходе. — Оно срастается!

Я как раз водил босса после очередной карусели, которую паук не пережил. Уже давно весь процесс превратился в сплошную мешанину действий. Смотреть под ноги, увернуться, прикрыться от шрапнели, смотреть под ноги, ударить алебардой…

На спину смотреть и отслеживать процесс я перестал давно.

— Срастается! Ствол собирается! Еще три захода, может четыре!

От его слов как будто открылось второе дыхание. Алебарда взлетела и привычно звякнула по ноге. Сайрус уже нес следующего паука.

В три захода мы в итоге не уложились — понадобилось шесть, но после всей этой многочасовой пляски, что три, что шесть… Именно на шестом босс остановился.

Очень хотелось сесть, а лучше лечь, но расслабляться было рано. Я медленно обошел монстра по кругу, восстанавливая дыхание и увидел как паук старательно наваривает что-то сзади в каркасе. Вся система, до этого выглядящая грубо разломанной, была целой.

Ну… Немного походило на какого-то франкенштейна, если сравнивать с другими машинами. Некоторые брусы решетки толще или тоньше остальных, видны швы от сварки, но конструкция была наконец собрана.

Паук сбежал с корпуса, подобрал на полу кусочек металла, и начал снова его приваривать. Я отвернулся от сварки, но успел обратить внимание, что ремонтник чинил уже не внутренний скелет, а ставил обшивку.

Пауки выбегали один за другим и забирались неподвижному боссу на спину, прикладывая всё новые и новые куски металла. Сам здоровенный доспех не шевелился, так и стоял с занесенным молотом. А на его спине нарастало уродливое лоскутное одеяло из разных металлических пластин с торчащими швами.