Окно можно приоткрыть, выставив раму с тканью, но Дардиолай побоялся застудить Фидан и делать этого не стал. Придётся Деяну весь день при свете лампы работать. Накладно выйдет, да и не работал он так никогда. С другой стороны, привык чуть не круглый год сидеть под открытым небом или в сарматском шатре. А тут комфорт. Можно и жаровню с углями притащить.

Мастер занялся делом. Фидан спала. Збел спустился в таберну и скромно сел в уголке. Хотелось что-нибудь сжевать.

Народу было мало. Подошла девушка-подавальщица.

— Что угодно господину?

Дардиолай вспомнил, как заказывал разносолы в канабе Апула, расплачиваясь деньгами Требония Руфа. Тогда его совесть совершенно не мучала, а теперь он стеснялся даже сухарь чёрствый попросить.

— Есть тушеная свинина с луком и тмином.

Дардиолай непроизвольно сглотнул слюну.

— Может, подать вина?

— Если можно, бринтон, — выдавил из себя Збел, — и сыр.

— Что? — рабыня не поняла.

— Ну… то есть, хлебное вино. Potio hordeacea.

— Кервису? — догадалась девушка, — сейчас принесу.

Бринтон — фракийское пиво. Кервиса — галльское. Римлянам пиво стало известно благодаря галлам, хотя они его не любили, считали варварским пойлом. Potio hordeacea — «ячменный напиток».

Принесла целый кувшин, глиняную кружку и кусок молодого сыра.

Потягивая пиво, Дардиолай раздумывал, к чему себя приложить. Сидеть на шее у калеки-матера ему претило. Но пока всё так и выходило. Пришлось попросить у Тектомара немного денег под будущую оплату работой Деяна. Збел вышел на улицу, бесцельно потолкался по довольно многолюдному рынку-мацеллу. Ничего не купил. Вернулся.

Ближе к вечеру пришёл Минуций. Осмотрел Фидан. Девушку знобило. Минуций взял её за руку, посчитал пульс. Потом размотал повязки, осмотрел рану. Следом заново перевязал чистыми бинтами, которые захватил с собой из валетудинария. Фидан всё покорно стерпела.

— Держи, я тебе настойку принёс, — сказал Минуций, — будешь давать утром и вечером. Если лихорадка усилится, тогда зови меня.

Дардиолай понимал, что происходит. Кому из богов молиться? Он молился Сабазию, Бендиде. Но сжалятся ли его боги над сарматкой?

— Пойдём-ка, посидим, — предложил Минуций, — ты совсем потерянный.

Збел не хотел уходить. Фидан плохо. Он поправил ей одеяло. Минуций едва не силой потянул его прочь из комнаты.

— Сейчас ты ничем не поможешь. Расслабь грудь, пошли поговорим.

Как уже говорилось ранее, римляне считали, что мысли и чувства рождаются в груди, а не в мозгу.

— О чём?

— Да обо всём. Хоть о погоде, будь она неладна, опять туманище, сырость и целая колонна ко мне из жалобщиков с самого утра.

Они спустились в таберну. Тектомар лично подошёл обслужить врача. Тот пожелал колбасок с травами и вина. Дардиолаю кусок в горло не лез.

— Почему это место называется — «У пьяного бобра»? — спросил Збел, просто, чтобы о чём-то поговорить.

— Всем новеньким в лагере рассказывают такую байку, — хмыкнул Минуций, — лет восемнадцать назад, когда нынешний лагерь только строился в камне, да ещё куча крепостей по всей округе возводились, а таберной заправлял почтенный родитель Тектомара, он сильно впечатлился, как тут «мулы» суетились. Никогда прежде такого не видел. Всем рассказывал, что чисто бобры. Зверя этого в здешних мелких речушках немало. Ну а пьяный потому, что когда иммуны выходят в канабу прибухнуть, то чаще всего в «Бобра» идут. Любимое место.

— Ты потому нас сюда прислал?

— Ну да, — улыбнулся Минуций, — я же сам тут новый человек, в других-то заведений и не бываю. Приехал весной с Адрианом.

Белое, без кровинки бородатое лицо всадника в шлеме с пышным гребнем из страусиных перьев. Его взгляд, кажется, прикован к фальксу Молнии.

«Да сколько вас! Эк вас мамки настрогали!»

«Вон тот! Надо сдержать! К Орлу лезет, сука!»

На лице Дардиолая не дрогнул ни единый мускул.

— Я хотел тебя спросить, — Минуций вытянул из миски одну колбаску, разломил, и принялся жевать, — ты или твой приятель давали ей какое-нибудь зелье?

— Что давали? — не понял Дардиолай.

— Ну, отвар какой-нибудь травы, или корений, или ещё что-нибудь такое от боли. У сарматов должно быть есть свои знахари, а у них собственные снадобья. Или ещё там что-нибудь. Просто обычно такие раны сопровождаются чудовищной болью. А твоя жена стойко перенесла операцию. У меня бывалые воины иной раз орут, как поросята под ножом. А девчонка молодец, терпела. Вот я и подумал, что вы ей дали какое-то зелье.