Шрифт:
— Доброго вечера гости дорогие, — проговорил он, — сын мне сказал, что хотите две комнаты на ночь. Рад бы помочь, только не имею возможности. Свободная комната у меня всего одна.
Аксайна и Дариат переглянулись. Видно было, что им не терпится остаться наедине. Но как оставить Диогена без ночлега?
Луций решил, что достаточно уже пользовался чужой милостью и деньгами.
— Не беда, — сказал он, — идите, отдыхайте. А я здесь посижу.
Он по смотрел на хозяина.
— Не прогонишь, добрый человек? Народу вроде мало, не помешаю?
Тот горячо уверил, что ни в коем разе не выгонит гостя, особенно когда тот заплатил за ужин.
Парочка только этого и ждала, мигом упорхнула.
Диоген остался один. Сидел и задумчиво подчищал миску куском хлеба.
К нему подошёл хозяин и поставил на стол чашу.
— Твой мульс, уважаемый.
— Это мне? Но я не заказывал, — стушевался Луций, — и, признаться, у меня нет денег…
Он осёкся, испугавшись, что после этих слов его, как гостя неплатёжеспособного сразу выгонят.
— Это от прекрасной госпожи, — сказал мансионарий и мотнул головой куда-то вглубь зала.
Луций посмотрел туда, но никого там не увидел. Аксайна с Дариатом удалились в другом направлении. Вроде. Он не помнил, не обратил внимания, погружённый в свои мысли.
— Спасибо, — пробормотал он смущённо.
Видать полу-сарматка всё же расщедрилась. Оценила его уступку?
Мансионарий усмехнулся и удалился.
Диоген пригубил из чаши. Пряное медовое вино разливало по телу тепло.
Он медленно пил, стараясь растянуть удовольствие. Спать хотелось, от сытости глаза стали слипаться сами собой.
Как Диоген задремал, он и сам того не понял. А проснулся оттого, что услышал женский голос. Очень знакомый.
— Просыпайся, Луций!
Он вздрогнул, поднял голову. Напротив него сидела Софроника.
— Выйдем, проветришься. Разговор есть.
Она встала и пошла к выходу. Он не сдвинулся с места, тупо смотрел ей вслед, отметив, что одета она очень странно — в длинную, до щиколоток тунику, белую стёганную субармалию и кольчугу ауксиллария. Волосы убраны в узел на затылке.
На пороге женщина обернулась.
— Ну что же ты?
Луций Диоген подхватился и вышел следом за ней.
На улице уже совсем стемнело, было безлюдно. Рядом с постоялым двором росли пару молодых дубков. Между ними положили два бревна, получилась скамейка. Летом там, должно быть, приятно посидеть в тени, а сейчас листья уже облетели. Они лежали вокруг пышным ковром. Заметно похолодало. Ночь была безлунной, звёзды сияли совсем близко. Воздух был свежим и стылым, уже чувствовалось приближение заморозков.
Афина села на бревенчатую скамью будто на лошадь, ноги с двух сторон и пригласила Луция последовать её примеру. Он несмело сел с противоположного краю, боком. Робко взглянул на женщину.
Времени с их предыдущей встречи в храме Геракла в Херсонесе прошло не так, чтобы очень много, но Софроника радикально изменилась. Она не была призрачной, через неё не просвечивала окружающая обстановка, как тогда.
Женщина из плоти и крови, вполне себе розовая, живая. Луцию очень захотелось проверить, дотронуться. Он боялся пошевелиться.
— Прикоснись, — Софроника протянула к нему руку, — давай разберёмся с этим для начала, а то так и будешь мучаться неизвестностью.
Луций послушно и осторожно коснулся её руки. Вернее, попытался. Пальцы прошли сквозь кожу. Он ничего не почувствовал.
— Вот, — печально вздохнула Софроника, — не так всё просто. И в этом тоже предмет разговора.
Луций, хоть и весьма поражённый, разглядывал её уже смелее. Её облик не походил ни на одно изображение Афины, виденное им ранее.
— Рада тебя видеть, — сказала она, — я, собственно, по делу. Есть серьёзный разговор. Ты хочешь снова увидеть Миррину?
— Да, — просто ответил он, не думая.
— Хорошо, — Афина несколько мгновений пристально вглядывалась ему в глаза, — вижу, что действительно хочешь. Что же, тогда я скажу. Тебе не следует ехать в Филиппы, Миррины там не будет. Тебе нужно в Дробету.
— В Дробету? В Дакию?
— Да. Она появится там… — Софроника подняла взгляд вверх, будто что-то прикидывая, — примерно через полтора месяца, в начале декабря. Могла бы и раньше, но дожди проливные, реки вспучились, на Марге снесло мост. В общем, мерзкая погода, Ксенофонт не вылезает у Дарсы из-за пазухи. Лапкам ему мокро, видите ли, сибарит мохножопый.