Мне нужно было лишь ее тело! И безоговорочная покорность! Молчать, трахаться, быть рядом! А не вот это вот все!

— Настя...

— М-м?

— Ты, моя хорошая, кажется, забыла, кто я такой. Напомнить?

— Не надо, Сереж.

— Я тот, кто тебя изнасиловал. Я тот, кто тебя обрюхатил. Я тот, кто забрал у тебя всех, кто был тебе дорог. А еще я...

— А еще ты отец нашей дочери, — привстала она на носочки и прошипела мне прямо в губы. — И если нужно было пройти через все это, чтобы она появилась на свет, то как я могу тебя в этом винить? Она же уже внутри меня, Сережа. Наша девочка. Неужели ты хочешь, чтобы я и ее ненавидела? Хочешь, чтобы я сделала из этой маленькой крошки орудие мести? Чтобы снова и снова видела в ней тебя — своего врага? Скажи мне, что мне нужно сделать? Чего ты от меня ждешь? Равнодушия или вот этого...?

Ее язык скользнул в меня. Так ласково. Так трепетно. Так, как я того хотел. Так, как это мне было нужно, чтобы у меня стремительно из черепной коробки выставило к чертовой матери мозги. Я слетел с катушек. На секунду отпустил тормоза и все!

Пизда!

Наверное, я впервые себя не контролировал. Не думал, как трогать, где ласкать. Я стал огненным, беззащитным проводом. И просто пытался обдолбаться этим состоянием до критического невменяемости. Целовал Настю, гладил ее округлившейся живот, ласкал ее налитую грудь и затвердевшие соски. Растирал чувственно и нежно ее складочки и напряженную пульку клитора.

А когда она закатила глаза и простонала от очевидного кайфа, то развернул ее к стене и максимально аккуратно насадил на свой член. Едва ли сам не схлопотал сердечный приступ от прибившей меня волны эйфории. А затем медленно задвигался, позволяя себе улететь в гребаный космос от наслаждения.

От оргазма меня форменно размазало.

А спустя полчаса я уже основательно обтекал. Заталкивал в рот приготовленные для меня и самые вкусные на свете блины и тихо себя ненавидел. Но все равно затроил. И впервые в жизни опоздал на встречу, потому что снова протянул руки к Насте и завис на чертов час на диване, бесконечно наслаждаясь тем, как она скребет ноготками мою голову и что-то лопочет обо всем на свете.

В те шестьдесят минут я был позорно и безобразно счастлив.

А потом презирал себя остаток дня за эту ванильную поебень. И клятвенно себе пообещал, что больше такой херней страдать не буду. И когда вернулся вечером домой, то с порога нарычал на жену, что устал. Что злой. Что мне нужно побыть одному.

А ночью, когда пришел в нашу супружескую постель, то снова, как слабак прижался носом к ее затылку и тупо ей дышал, не в силах напитать себя ее запахом. Чтобы уже вусмерть. Чтобы уже вставило, блять, и больше никогда не отпускало.

Стало от самого себя противно на возможный максимум. Отвернулся. Отполз подальше от своего преступного соблазна. А спустя гребаные три минуты растекся лужей ванильного сиропа, когда Настя во сне повернулась и прижалась ко мне всем телом, опуская свою ладошку туда, где как одержимое таращело мое сердце.

Такими темпами уже к концу декабря я, кажется, возненавидел собственную жену. Потому что рядом с ней стало невыносимо. Но без нее было еще хуже. И эти крылатые качели укачали меня до тошноты. Мне нужна была передышка.

Чертов отпуск.

А получилась еще одна поездка на море, в которой я больше ничего и никого не видел, кроме Насти. Она попросила сама — Мальдивы. И я отвез ее туда. Мы вдвоем встретили Новый год. Я подарил ей кольцо с бриллиантом. А она мне перьевую ручку, которую сделала своими руками.

— Не надо было напрягаться, — недоуменно разглядывал я забавную вещицу. Красивую даже, словно бы выточенную из куска драгоценного камня.

— Я не напрягалась, Сереж, — улыбнулась мне Настя. — Мне просто захотелось сделать тебе приятно. Вот и все...

Просто захотелось...

И я не возражал бы, если мне точно так же, как и ей, было проще принять эту реальность, где кто-то для меня что-то делал просто так...

Глава 35 – Плюс один

Сергей

Мы вернулись в Москву только к середине января. Как раз к тому моменту, когда в комнате нашей дочери наконец-то завершился ремонт. Настя первым делом побежала рассматривать то, как все получилось. Я увязался за ней.

А затем завис, разглядывая не милые фильтфлексы, а свою жену.

Этой девушке даже беременность была к лицу. Не знаю, возможно ли это вообще, но она стала еще красивее, чем была. Ее кожа будто бы светилась изнутри, движения стали плавными, а из глаз ушла леденящая неприязнь.

Теперь ее голубые омуты светились чем-то незнакомым мне. Теплым. И чистым.

Тем, что я никогда не знал. Тем, что мне было совсем не нужно.

— Так здорово получилось, Сережа, — схватила она в руки плюшевого мишку и прижала его к груди. — Мне все так нравится! Спасибо тебе, что сделал это все для нас.