— Молодец, — сказал я и аккуратно опустил Феликса на середину кровати, на свежую простыню. Потом подложил подушку под шею так, чтобы дыхалка ничего не пережимала, поправил голову, чтобы лежала ровно. Снизу нашлось второе одеяло, целое, и я набросил его на брата до пояса.

Затем я ещё раз прошёлся Оценкой по его каналам.

Картинка была не идеальная, но рабочая. Ядро остыло. Каналы тёплые, без перегрузки и без новых тёмных пятен. Печать на руке потускнела окончательно, и сейчас действительно выглядела полностью неактивной. Интересно, а это повлияет на обычные магические способности парня? Если так, то злость Феликса со временем только продолжит набирать обороты.

Феликс был сильно измотан. И дрыхнуть будет часов десять, а то и все двенадцать. Голова поболит, во рту будет стоять привкус жжёного железа, да и челюсть немного охренеет с моего хука справа. Но в принципе достаточно будет одного визита Розиного лекаря и парень будет живее всех живых.

Только вот когда он проснётся — у меня появится новая увлекательная задача. Надо будет каким-то образом убедить Феликса, что сейчас ему критически важно закрепить результат. Заглушка, которую я на него поставил, по ощущениям висит на соплях, и любой серьёзный магический рывок может её сорвать. А у братца, насколько я помнил, одно из любимых занятий — это загонять себя на тренировках до полного истощения. Раньше это его, в общем-то, только закаляло. А теперь то же самое могло уложить его в постель уже без шансов оттуда подняться.

Я бы вообще на его месте полгода вёл себя тише воды. Никаких боёв, никаких длинных магических поединков, никаких травмирующих переживаний — просто аккуратное восстановление и магические практики. Что для аристократа его положения, в принципе, не самая сложная задача.

Надо просто сидеть в имении, читать книжки, флиртовать с горничными и не светить лишний раз своей хлебалушкой в местах с сомнительной репутацией. Это у меня тут что ни день, так новая гонка со смертью.

Только вот объяснить это самому Феликсу будет та ещё задача. В нынешнем состоянии он не поверит ни единому моему слову. Вот вообще ни одному. После того, что сегодня произошло, я для него — последний человек на земле, от которого он примет помощь. Старший брат-узурпатор с краденым родовым огнём, ага.

И какой из этого всего можно сделать вывод? Хммм…

Я задумался секунд на десять, и постепенно у меня в голове сложилась простая комбинация. Если Феликс не будет меня слушать, то нужно воспользоваться услугами посредника. Того, кому Феликс доверяет — и кому при этом могу доверять я. Хотя бы условно. И чем дольше я перебирал варианты, тем чётче понимал, что на эту роль подходит ровно один человек.

Алиса.

Как бы дико это ни звучало при всём моём отношении к ней, девчонка-то всё-таки явно умнее своего жениха. Менее эмоциональна, куда лучше считывает расклады, и в любой непонятной ситуации сначала думает, а уже потом действует. Феликс же, возможно в силу юного возраста, прёт напролом и видит мир строго в чёрно-белых тонах. Я уверен, что с возрастом это у него пройдёт — но времени ждать у нас, к сожалению, нет совсем.

А вот если нормально объяснить ситуацию Алисе, она вполне может понять, что я не вру. Ну, по крайней мере, должна понять. Шансы на это, как мне казалось, были очень даже неплохие.

Заодно надо будет доходчиво объяснить ей, что ставка на Феликса как на жениха остаётся в силе. А то я уже сталкивался с резкими решениями этой барышни — увидит «погасшее пламя Морнов», вспомнит про холодный расчёт и бросит парня в ту же минуту. Оно мне надо? Нет.

К счастью, в данном случае всё работало на меня. У её жениха действительно пробудился родовой огонь — пусть и временно запечатанный. Значит, для Дома Волковых ничего критичного не произошло, и весь этот эпизод спокойно подаётся как «временные сложности с пробуждением». Формулировка, в общем-то, рабочая, никаких особых вопросов вызвать не должна.

Только вот…

Машинально опустив взгляд на свою левую ладонь, я уставился на свежий, ещё пульсирующий мягким оранжевым корень. Ага. С этим тоже придётся что-то решать. Потому что когда Алиса увидит у меня на руке родовой огонь Морнов — реакция её будет, мягко говоря, непредсказуемая.

Ну да ладно, чёрт с ним, разберёмся по ходу. Сейчас передо мной стояла другая, более срочная задача.

Обогнув кровать, я прошёл в дальний угол комнаты, к небольшому письменному столу у окна. На столе обнаружился порядок: стопка чистой бумаги, чернильница с плотно завинченной крышкой, два пера в подставке и нож для подрезки кончиков. Видимо, Роза тут иногда работала.

Я отодвинул стул, опустился на него, придвинул к себе лист и взял перо.

Пора было написать свою первую весточку отцу за всё время. И в этом письме мне предстояло максимально доходчиво послать его на хер с его планами по моему восстановлению в правах.

Потому что вариант, при котором мужик в столице получает известие о моём пробуждении и сразу же начинает разворачивать механизмы по возвращению старшего сына на положенное место, был, в общем-то, очевиден. И в этом варианте Феликс снова оказывался задвинут — на этот раз окончательно, потому что братец у меня уже один раз сегодня чуть не сгорел изнутри от мысли, что его обошли. Второго раза парень банально не переживет.

Так что нет. Никаких возвращений. Никаких исправлений «исторической несправедливости». Дом Морнов получает в наследники Феликса. Это решённый вопрос.

Перо нависло над листом. Фух… Артём, только давай вежливо. Ты же, мать его, аристократ. По крайней мере, на бумаге.

— Дорогой отец, — произнёс я вслух, старательно выводя буквы. — А не пошёл бы ты нахер…

Перо замерло. Я перечитал написанное, удовлетворённо кивнул сам себе и отложил лист в сторону. Потянулся за вторым.

Ладно, это был черновик. Для души. А теперь поработаем над настоящим посланием.