Нужную деревню они искали дня четыре по старым приметам, которые помнил Цзин Чэнь. Дорога, которая там была, почти полностью исчезла: просто заросла, и найти её можно было только если идущий точно знал, где она была. А Цзин Чэнь знал.

Пройти по зарослям было непросто, даже со всей сноровкой Цзин Чэня, путь по дороге занял почти день. Когда начало смеркаться, потянуло дымом. Двое прибавили шагу.

Они уже видели крыши, когда тишину разорвал гулкий вой.

Звук был близкий, и это был не один голос, а несколько нестройно перекликающихся. Цзин Чэнь остановился и прислушался.

— Волки? — спросил Пу Чжэн.

— Нет, снова мерзости, — хмуро сказал он.

С другой стороны деревни из леса к домам бежала женщина с корзиной на спине, заполненной травами, за ней спешили как могли двое маленьких детей, мальчик и девочка. Женщина тащила их за руки, оглядываясь через плечо, и в её лице был страх.

Монахи тут же кинулись на помощь.

— В дом, — коротко сказал Цзин Чэнь женщине. — В любой дом с крепкими стенами и не выходите, пока не закончим.

Потом он повернулся к Пу Чжэню:

— Там трое, может четверо.

— Чую, — кивнул тот. — Бей без жалости, я прикрою.

Волки-мерзости показались из-за деревьев. Их было четверо: крупные, с облезлой шерстью, из-под которой в нескольких местах проступали тёмные жёсткие струпья. Глаза у всех четырёх светились ровно и холодно, они не собирались отпускать лёгкую добычу так просто.

Цзин Чэнь двинулся навстречу первым. Древесная ци волной разлилась по рукам и ногам, и скорость человека заметно выросла. Он бежал рывками меняя направление прежде чем тварь успевала перестроиться. Посох он держал двумя руками, как копьё, орудуя короткими ударами, целясь в суставы и шею.

Первый волк прыгнул, монах уклонился и ударил в бок, сбив зверя наземь прямо на появившиеся шипы. Второй заходил сбоку, но Пу Чжэн поднял руку, земля под ним ушла вниз, волк оступился и упал. Он получил сильный удар с вложенной ци посохом по черепу. Череп лопнул, как перезревшая тыква.

Третий и четвёртый были умнее, они не нападали, а ждали, пока один из двух монахов откроется. Цзин Чэнь притворился, что не видит манёвра, и позволил третьему подойти слишком близко. В момент прыжка монах скользнул вперёд, под тушу чудовища, пропуская её над собой, и ударил посохом в живот, усилив его ци. Струпья на боку волка треснули, и зверь, завывая от боли, повалился наземь.

Четвёртый попятился, прижимая уши. Он глухо рычал, разрываемый двумя разными желаниями. Скверна требовала свежей крови, но волк ещё не до конца обезумел.

— Этот умный, — сказал Пу Чжэн, подходя ближе.

— Не слишком, — ответил Цзин Чэнь.

Четвёртый волк медленно разворачивался и пятился, не теряя их из виду. Пу Чжэн стукнул посохом по земле. Его ци прокатилась вперёд, волк не успел даже отпрыгнуть, как под его передними лапами разверзлась небольшая яма. Он завалился мордой вниз, и Цзин Чэнь добил его в два удара.

Четыре волка скверны лежали на деревенской дороге, истаивая на глазах и заливая землю чёрной жижей. Из домов осторожно через щели ворот и приоткрытые ставни начали выглядывать люди.

— Мерзости повержены! — объявил Цзин Чэнь.

Но жители не рискнули показаться.

Пу Чжэн огляделся. Это было маленькая деревенька, три десятка домов на склоне холма, с родником в центре.

— Раньше здесь жили люди, которые несли дозор на подступах к Храму Белой Сосны, не воины, а обычные жители, которым было что защищать. Из тех, кто служил стражем при Храме, многие были родом отсюда или из соседних деревень, — тихо сказал Цзин Чэнь.

Человека, которого искал Цзин Чэнь, звали Юй Чжан. Он работал в огороде за домом и поднял голову, когда чужие прошли через деревню. Лицо у него было усталое и сильно постаревшее.

Он узнал Цзин Чэня. Это было видно по тому, как у него на мгновение остановились руки и расширились глаза. Он поставил тяпку к забору и молча сказал жене что-то вполголоса. Жена ушла в дом, а Юй Чжан жестом позвал монахов за угол.

Разговор с ним был коротким. Юй Чжан стоял у забора, засунув руки за пояс, и смотрел в сторону. Цзин Чэнь говорил, а Пу Чжэн молчал рядом.

— Я помню тебя, — сказал наконец Юй Чжан. — Ты был старшим стражем. Ты учил нас.

— Да.

— Ты — брат главы.

— Да.

Юй Чжан помолчал.

— Значит, ты выжил, это хорошо, — в его голосе не было настоящего облегчения, просто вежливость. — Зачем ты пришёл?

— Мне нужны люди, которые помнят Храм. Которые готовы восстановить провинцию.

Молчание было долгим.

— К прошлому нет пути, — сказал Юй Чжан.

— Есть.

— Нет, — он отвернулся. — Я видел, что они делают с теми, кто пробует. Сектанты рыщут по всем дорогам. Их нет в деревне, потому что нас слишком мало, чтобы тратить на нас силы, но стоит кому-то поднять голову — они придут. У меня жена и двое детей.