Шрифт:
— Тебе не нравится, когда я тебя целую?
— Я этого не говорила.
Я скользнул губами по линии её челюсти, жадно ловя её прерывистые вздохи.
— Ну давай, подай жалобу альфе.
Она пнула меня по голени; я усмехнулся, хотя эта вспышка отозвалась волной жара во всём теле. Ощущение было настолько острым, что мне пришлось на секунду прикрыть глаза. Да уж, я попал так глубоко, что тут было не до смеха.
— Просто иногда кажется, что… — Она запнулась: — А в другой раз…
— Рядом с тобой я теряю всякий контроль, цветочек. — Я провёл ладонью по её шее, наслаждаясь контрастом нашей кожи — её нежностью и моей грубостью, чувствуя, как вздымается её грудь под спортивным топом. — Я не издеваюсь и не насмехаюсь над тобой, поверь.
— Я никогда так не думала. Но ты…
— Что я?
Я прильнул к её шее, словно наркоман, дорвавшийся до дозы. Зарылся носом в изгиб ключицы, впитывая каждую каплю её запаха, и убеждал себя, что провёл языком по её коже лишь потому, что иначе рухнул бы замертво прямо здесь. Я смаковал её вкус и крепче сжал в объятиях, когда по её телу пробежала крупная дрожь. Разница в комплекции позволяла мне укрыть её собой целиком. Я чувствовал себя огромным и крошечным одновременно. Её бессознательное, слепое доверие ко мне просто убивало.
— Ты… ты чувствуешь это головокружение? — заговорила она едва слышно, точно доверяя мне величайшую тайну. — Словно тебе тесно в собственной коже. Будто трепет птичьих крыльев внутри. Со мной всегда так, когда ты прикасаешься ко мне. Когда целуешь. И я не хочу…
Проклятье. На мгновение у меня потемнело в глазах. Я был здесь — и одновременно проваливался в небытие.
— Ты не хочешь, чтобы я останавливался?
Помедлив секунду, она качнула головой из стороны в сторону:
— Нет.
Я прижался лбом к её макушке:
— Ты не понимаешь, о чём просишь.
Я почувствовал, как она вся одеревенела:
— Ты и твоё снисходительное…
— Нет. Фэй, послушай меня. Ты правда не понимаешь, о чём просишь.
— Точно так же, как я якобы не понимаю, что стряслось с моей балетной пачкой? — Она запрокинула голову, испепеляя меня взглядом. Вот оно. Именно это я имел в виду, когда говорил, что чувствую себя одновременно огромным и ничтожно малым. Плевать было на все разделявшие нас сантиметры роста, на вес, на различия между нашими видами. Фэй Коваленко стоило лишь посмотреть на меня вот так — и я превращался в стеклянный шарик, катающийся по её ладони. — Я далеко не такая наивная или глупая, как ты привык считать. Я знаю, что ты… Ну, что ты…
Я провёл языком по нижней губе и — поскольку играть грязно я всё-таки любил (я же кот, чёрт возьми) — прижался к ней ещё теснее. До тех пор, пока между нашими телами не осталось ни малейшей прослойки воздуха, пока она не оказалась зажата между холодной стеной и мной. И шансов договориться со стеной у неё явно было больше.
— Что я — что?
Она зажмурилась на секунду и слегка царапнула ногтями мой затылок, послав вспышки чистого наслаждения вниз по позвоночнику прямо к пояснице. Мой член ещё сильнее налился тяжестью, упираясь ей в живот, и я почувствовал, что шипики вот-вот проступят наружу.
Когда она снова распахнула веки, в её двухцветных глазах плескался неприкрытый вызов:
— Ты ласкал себя с моей юбкой в руках. Вдыхая мой запах.
Я знал, насколько неловко и стыдно ей было произносить это вслух. Мне стало её немного жаль, но не настолько, чтобы отказать себе в удовольствии запустить коготь под резинку её топа и коснуться нижней округлости груди.
Её дыхание тут же сбилось.
— Я никогда не считал тебя глупой. Это во-первых. — Медленно, дюйм за дюймом, я задирал край её топа всё выше, пока обе груди не оказались на виду. Небольшие, круглые и настолько идеальные, что я ни капли не удивился, когда именно в этот миг меня накрыл хищный гиперфокус. Очертания комнаты смазались. Стена потеряла чёткость. — Наивной? Что ж, возможно. Мне кажется, твой опыт общения с кошачьими альфами весьма ограничен.
Фэй залилась краской до самых корней волос, но прикрыться даже не попыталась:
— Ровно так же, как и твой — с металюдьми.
И тут она впервые пустила в ход свои способности против меня. Я сотни раз фантазировал о мощи её силы и о том, сумеет ли она взять надо мной верх. Спесь моего статуса причудливо переплеталась с извращённым влечением доминантов к поиску равного, достойного противника. В жизни альфы такое случалось исчезающе редко. Но я никогда и не представлял рядом с собой женщину, которая не смогла бы поставить меня на место.
Фэй не стала вызывать у меня ни головокружения, ни тошноты, ни приступа боли. Едва уловимое покалывание тронуло затылок — и тут же ослепительный электрический разряд хлестнул вниз, ударив прямо в член. Этот импульс обладал ровно такой силой, чтобы принести сокрушительную волну наслаждения с крошечной примесью боли. Идеальный баланс.
У меня вырвался хриплый стон, бёдра сами собой дёрнулись вперёд. Шипики окончательно проступили наружу. Довольная ухмылка Фэй просто уничтожила меня:
— Ну как тебе?