Шрифт:
— Ну, Афанасий Мефодьевич, это же дети… Это общение очень их взаимно обогатит и позволит вырасти более полноценными личностями, — вещала с забора пернатая учительница.
Домовой зачарованно слушал её. Интеллектуальное превосходство совы и склонность к нотациям совсем не раздражали его. Напротив, он восхищался миссис Стрикс всё больше и больше.
— Куда же нам теперь, уважаемая учительница? — спросил Афанасий. — Вам сверху всё видно…
— Теперь нам налево… Обойдём стройку вдоль забора, пройдём ещё немного, и вот она, больница номер шесть, — сказав это, сова мягко оттолкнулась от забора и полетела в указанную ей сторону. Афоня и Сатирик поспешили за ней, следом затрусил Зевс, а за ним «гуськом» — вся пёстрая щенячья компания. Зевс недовольно рыкнул было, но потом решил, что надоедливые детишки скоро сами отстанут и вернутся в свою нору.
Глава восьмая
Стена забора, вдоль которой следовала процессия во главе с домовым, неожиданно закончилась. Афанасий остановился и жестом попросил остановиться остальных. Луна, смущённо выглянув из-под сизой вуали туч, осветила узкую асфальтированную дорогу и неухоженный, изрядно захламлённый сквер за ней.
— Ну что же, — произнёс домовой, — больница, думаю, за этими деревьями. Мы почти пришли.
Только он произнёс это, как щенки, мгновение назад путавшиеся у всех под ногами, дружно поджав хвостишки, понеслись вдоль забора обратно, в сторону моста и родной норы. Последним убегал рыжий. Он обернулся напоследок, и домовой успел разглядеть, что в блестящих глазёнках собачьего ребёнка застыл ужас.
— Э, Крюк, смотри, бомжара! — произнёс неприятный, квакающий голос где-то совсем рядом.
— В натуре, бомжара. С кобелем, гляди… — ответил другой голос, низкий и грубый.
— И «кекс» какой-то вместе с ним… Смену готовит себе, бомжара…
Афоня и Сатирик одновременно повернулись в ту сторону, откуда были слышны голоса. К ним приближались трое: двое парней в тёмной одежде и девица со странными железками в носу, нижней губе и бровях.
— Ну чо, Крюк, очистим город от падали? — проквакал тот, кто пониже, и сбил с головы Афанасия бейсболку.
— Это я — падаль? Да как ты смеешь, сопля ты можайская… — оскорбился домовой, но ему не дали договорить. Здоровенный плечистый Крюк ударил Афоню кулаком в живот. Когда же несчастный старик согнулся от боли, последовал второй удар — в голову, чуть ниже виска. Домовой охнул и упал на землю.
«Квакающий» крикнул: «Yes!»
Девица залилась визгливым, фальшивым смехом. Крюк занёс над Афоней ногу в тяжёлом ботинке. «Квакающий» меж тем привычным движением вынул из-за пояса длинный, тяжёлый нож и направился к Зевсу.
И тут одновременно случилось несколько событий. Неизвестно откуда взявшаяся сова, словно само порождение ночного неба, с размаху ударила Крюка в затылок. Громила, неожиданно звонко для существа таких габаритов, взвизгнул и схватился за голову. Совиные восемь устрашающих крюков-когтей оставили на его бритом затылке глубокий кровавый след. В ту же секунду сатир с силой боднул Крюка своей рогатой головой в живот. Верзила скрючился и молча обрушился на землю рядом с пытающимся встать Афоней. Девица с металлом на лице противно и пронзительно завизжала. Даже не взглянув на поверженного противника, сатир подпрыгнул и ударом копыта выбил нож у второго нападающего. Тот, схватившись за повреждённую кисть руки, развернулся и попытался немедленно сбежать. Но Зевс одним прыжком настиг «квакающего» и придавил к земле.
Сатирик помог Афоне встать, и путешественники молча обступили девицу, которая, кажется, сорвала голос и теперь только икала. Миссис Стрикс, сделав круг, плавно опустилась на плечо домовому.
— Забирай этих мерзавцев и пошли вон отсюда! — очень внятно и громко произнесла сова поставленным голосом театральной актрисы старой школы.
Сатирик же растянул физиономию в неимоверно-желчной ухмылке и медленно стянул шапку с рогатой головы. Мадмуазель с «металлоломом» на лице вытаращила глаза и заикала в три раза чаще.
— Да, кстати! Чуть не забыла… — добавила миссис Стрикс. — Если тронете когда-нибудь хоть пальцем тех пушистых малышей, что так вас боятся, мы вернёмся!
Не переставая икать, девица энергично закивала и бросилась поднимать с земли своих приятелей. Труднее всего было с Крюком. Сатирик даже был вынужден «помочь», дав верзиле крепкого пинка под зад. После такой помощи дело пошло быстрее и «чистильщики города» быстренько ретировались.
Афоня отряхнул одежду от земли и приставших листьев. Друзья стояли рядом и смотрели на него. Афанасий взглянул на них, потом в сторону, куда удалились хулиганы, и неожиданно для себя самого захохотал. Следом засмеялись и его друзья. Заливался смехом сатир, ухала и хлопала себя крыльями по бокам сова… Даже пёс искривил уголки пасти в неком подобии улыбки и легкомысленно свесил язык на одну сторону. Вдоволь насмеявшись, наши герои перешли через дорогу и зашагали по дорожке сквера.
— Вы снова приходите мне на помощь, друзья мои, вы снова… — волнуясь, а потому сбивчиво, говорил домовой на ходу. — Милая Стрикси, Сатирушка, Зевс… У меня не хватит жизни, чтобы отблагодарить вас…
Внезапно он замолчал: впереди, метрах в тридцати, замаячила тёмная фигура.
— Теща моя Баба-яга, неужто опять?! — проговорил домовой и тяжело вздохнул.
— Неееее может быть, неееееужто им мало показалось? — задумчиво проблеял Сатирик.
Внутренне готовые ко всему, друзья приблизились к незнакомцу. Он был болезненно худ, бледен и вместе с тем в нем с первого взгляда ощущалась какая-то странная, слегка жутковатая сила.