Сайрус подошёл, посмотрел на правую ладонь, потом на левую. Постоял.

Потом снял со спины глефу ледяного царя и положил её на левую.

— Она длинная, — сказал он.

Босс чуть наклонил корпус.

— Слишком длинная.

Внутри у босса застрекотало.

— Мне надо, чтобы складывалась. — Наёмник указал на древко сначала сантиметрах в тридцати от лезвия, потом на последний метр. — Вот тут — и вот тут. Чтобы можно было длину регулировать: одна треть — две трети и полная.

Я стоял и хлопал глазами.

Он с ним разговаривал. Совершенно спокойно, как с человеком, у которого плохой слух: громко говорил и тут же дублировал слова жестами. Сайрус немного подумал и добавил:

— И чтобы собиралась быстро, и не разваливалась в бою.

Сики-сик-сик. Теперь на нисходящей ноте.

Босс взял глефу с ладони, поднёс к прорезям и провернул перед собой, глядя вдоль древка. Потом перехватил её двумя пальцами(а я ее просто с земли поднять не мог! А он двумя пальцами!) и указал второй рукой на места предполагаемого стыка. Тики-тик?

Сайрус кивнул.

— Да. Три части.

Босс чуть наклонил корпус, а потом пошёл к горну.

— Мастер Корн, — сказал я тихо. — Он что, всё понял?

— Ну да, — отозвался старик, который как достал тетрадь во время ковки алебарды, так без остановки что-то записывал. — А как иначе-то.

— Он железный. У него нет ушей.

— И что? — Корн наконец поднял голову. — Партнёр, я тридцать лет за прилавком. Ко мне заходит человек, мычит, руками водит, а сам двух слов связать не может — ни того, что ему надо, ни того, зачем. И ничего, разбирались. Кто хочет объясниться, тот объяснится.

Глефу босс переделывал долго. Дольше, чем мою алебарду, раза в четыре.

Пока босс этим занимался я решил протестировать новое оружие. Напитал Ци, взмахнул пару раз. Конечно, по проводимости до черного металла далеко, но энергия точно идет лучше. Да и сама алебарда при таком же весе стала как-то удобнее и ухватистее, что ли. Кажется, баланс изменился немного в сторону древка.

Попробовал свое любимое упражнение: напитал алебарду Ци и начал ходить по залу, постукивая, и стараясь удержать заряд. Первые же три удара показали мне, что с этим стало немного хуже — да, напитывал я быстрее, но и держаться заряд не хотел совсем. На четвертом ударе заряд никуда не ушел, и я даже успел обрадоваться, как от пятого меня пробило ударом мощного тока.

Вспышка была такая, что я зажмурился уже после. Грохнуло, во все стороны полетели куски металла, а по руке от кисти до плеча прошла судорога, и я выпустил древко и сел на задницу. Вот же скотина!

Алебарда упала рядом.

— Живой? — спросил Корн, внимательно наблюдающий за кузнечной работой.

— Ага.

Руки не слушались секунд десять. Я поднял алебарду и попробовал ещё раз. Ничего. Обычный удар. Ещё раз — ничего. А вот на следующий снова полыхнуло, и меня снова дёрнуло, и на этот раз я хотя бы не выпустил древко.

— Рэй, ты чего делаешь?

— Оружие новое ос-с-сваиваю, мас-с-стер Корн.

— А тебя чего так трясёт? — спросил он подозрительно.

— Это от радости…

Да, на самом деле было радостно. Хренотень определенно мощная. Только надо изоляцию какую-нибудь на руки или древко придумать…

В голову пришла мысль, что заряд формируется в металлической части — тогда наверно, бить пяткой с зарядом, как я сейчас делал — очень плохая идея, потому что молния идёт через стальную полосу и по пути проходит через мои руки. Попробовал нанести несколько ударов шипом, целясь в металлический мусор, и дождался пары разрядов. В руки шибало, но гораздо, гораздо мягче. Пойдет, хоть и будет отвлекать в бою. Вот же зараза… Надеюсь, противнику сильно хуже будет, чем мне. И что их не будет много…

Босс разлома тем временем заканчивал работу над глефой для Сайруса, и в глаза бросились щели на его затылке, из которых вырывалось марево горячего воздуха.

Наёмник взял, повертел в руках, нашёл кольцевую насечку на стыке. Крутанул на четверть оборота сначала один стык, потом второй. Три части разошлись.

Он свёл их и крутанул обратно — собрались с щелчком, и на месте стыка не осталось даже зазора. Я подошёл и посмотрел вблизи: шов был виден, цвет металла там немного отличался, но пальцем не чувствовался.

Сайрус повторил это раз пятнадцать подряд, всё быстрее и быстрее. Потом собрал, перехватил и с размаху засадил глефой в наковальню.

Звон пошёл по всему залу.

Сайрус снова разобрал глефу и я смог рассмотреть конструкцию повнимательнее. Восторгу Корна не было предела:

— Ты смотри! Тут винт, как в прессе! И как хитро сделано — не сплошной, а насечками! А передняя часть — конус, и чем сильнее бьешь, тем плотнее садится.

Я с восторгами Корна был согласен. Как он интересно так разъединил древко и внутри всё сделал? Потом еще раз пригляделся, и понял, что глефа стала немного короче. Сантиметров на десять, может. Тогда понятно, разрезал, а потом одну часть заточил в конус, а вторую пригнал под паз. И сделал что-то вроде резьбы… Охренеть. В горне такое не сделаешь. Горн — точно показуха и игра на публику.