Зак поднял Рубена за воротник рубашки.

– Я собираюсь разрушить твой мир. Ты будешь...

Вырвавшись из его хватки, Рубен рассмеялся.

– Боюсь, что так не получится. Только тронь меня, и я позабочусь о том, чтобы самые близкие тебе люди увидели тебя с этой новой стороны. Я покажу это твоей матери, твоим друзьям, твоим коллегам - я сделаю так, чтобы все до единого знали, что вся эта бравада крутого парня - сплошное притворство. И что в глубине души...
– Рубен ухмыльнулся.
– ...ты всего лишь педик.

Ярость, кипевшая в душе Зака, сменилась ужасом. Он и раньше был очень чувствительным, но теперь его чувствительность стала просто невыносимой. Стыд, который он испытает, если Рубен выполнит свою угрозу, был невыносим.

– Кстати, о коллегах...
– Рубен повернулся к Нине и Остину.
– Интересно, что бы сказал школьный совет, если бы узнал, что директор средней школы и его коллега по преподавательскому составу участвуют в подобных мероприятиях. Не думаю, что это было бы воспринято благосклонно.

Зак снова посмотрел на Лиэнн. Она все еще была в шоке. Нина, похоже, начала приходить в себя. На ее лице отразился гнев.

– Ты кусок дерьма, - сказала Нина.
– Это шантаж!

– Ух ты, наконец-то кто-то это понял, - сказал Рубен, хлопая в ладоши и ухмыляясь.
– Знаешь, ты умнее, чем кажешься.

– Я знала, что прошлой ночью я была не просто пьяна, - сказала Нина, и в ее глазах вспыхнула ярость.
– Я чувствовала себя так же, как в тот раз в колледже, когда какой-то подонок подсыпал мне что-то в мой напиток. Ты, блядь, накачал нас наркотиками, да?

Джен рассмеялась, а Уитни стояла рядом со стоическим выражением лица.

– Ого, ты нас раскусила, училка колледжа, - сказала Уитни, начиная хлопать в ладоши.

Улыбка Рубена погасла, когда он покачал головой. Он посмотрел на Уитни, но ничего не сказал.

Очарование и отточенные слова, которые, казалось, были присущи Рубену, Уитни и Джен, исчезли. Зак заметил перемену, особенно в Рубене. В нем была другая сторона, которую он скрывал. И, словно змея, сбрасывающая кожу, он, наконец, показал себя таким, каким был на самом деле - бессердечным, жадным до денег ублюдком.

– Пошел ты в задницу!
– закричала Нина.

– Если правильно разыграть карты, то это возможно, - сказал Рубен.

– Мы на это не соглашались, - сказал Остин.

– Ну да, конечно, ты же не помнишь, что было прошлой ночью, - сказал Рубен.
– Но у меня есть куча других свидетелей, которые утверждают, что вы были не против. Верно, девочки?

Джен и Уитни кивнули в знак согласия.

– Молочница тоже это видела, - он повернулся к Молочнице.
– Так ведь?

Повисло неловкое молчание, но страх, казалось, заставил девушку подчиниться.

– Д-да...
– почти пристыженно ответила Молочница.

Рубен повернулся к Заку и Остину.

– К тому же это вы вели себя странно друг с другом. Так что вопрос о согласии касается только вас четверых...

Громкий стук в дверь заставил всех замереть.

– Это еще что за хрень?
– спросил Рубен.

Уитни выглянула в окно.

– Какой-то чувак в ковбойской шляпе...

– Мы обсудим наши дела после того, как я с этим разберусь, - сказал Рубен, подходя к двери.

Когда он повернул ручку, в дом ворвался высокий мужчина в ковбойской шляпе. Он оттолкнул Рубена и направил на него ружье.

– У-Уэйн?
– пролепетала Молочница.

Он не обратил на нее внимания. Его глаза горели яростью.

– Отдай мне ключи от машины, - прорычал Уэйн.
– Отдайте все, черт возьми!

ЖУЖЖАНИЕ РЯДОМ

– Эта дрянь хороша?
– спросил Тоби.

Гас посмотрел на унцию травки, которую он высыпал на пассажирское сиденье машины Тоби, и покачал головой.

– Да... на самом деле даже слишком хороша, - сказал Гас.

Тоби заметил странную гримасу страха на лице Гаса. Как будто он вспомнил что-то неприятное.

– Слишком хороша?
– спросил Тоби.
– Что это вообще значит?

– Это значит, что тебе лучше никуда не торопиться, прежде чем курить.

Тоби, прищурившись, посмотрел на косяк.

– Почему он такой... желтый?

– Я не собираюсь торчать тут весь день. Хочешь его или нет? Если ты заставил меня проделать весь этот путь впустую, то это был последний раз, когда я...

– Конечно, я его возьму, - заинтригованно поигрывая бровями, Тоби протянул ему деньги и взял косяк.
– Я не ссыкло.