– Я же просил тебя избавиться от этого, - сказал Даррел.
– Если ты этого не сделаешь... тогда я это сделаю.

Она так и не смогла понять, почему Даррел так сильно ненавидел ее. Поначалу он казался таким милым. Не то чтобы такое поведение было как-то оправдано, но Молочница не могла не задаться вопросом, не сделала ли она что-то, что спровоцировало это.

Это из-за того, что я забеременела?– задумалась она.
– Но это он довел меня до такого состояния. Он знал, что мы не предохраняемся.

– Тебе, блядь, лучше говорить, - прорычал Уэйн.

– Чувак, мы ни хрена не знаем, что произошло!
– сказал Рубен.

Уэйн отвел курок.

– Соври мне еще раз, придурок. Посмотрим, что произойдет.

Рубен усмехнулся.

– Ты меня не напугаешь. Не в первый раз мне в лицо тычут оружием.

Уэйн не сводил с него пристального взгляда.

– Но, возможно, в последний.

Молочница заставила себя перестать думать о Дарреле и сосредоточиться на разворачивающемся хаосе.

– Уэйн, ты имеешь полное право злиться. Как женщина, которая с большим уважением относится к животным и природе, я клянусь тебе, что не видела, чтобы кто-то в доме причинял вред твоим лошадям.

– Ты что, спишь с открытыми глазами?
– спросил Уэйн.

Она не ответила.

– Так я и думал, - продолжил он.
– Значит, поступим так. Вы все скажете Молочнице, где ключи от машины. Она зайдет в дом и принесет их мне, а я подержу их у себя, пока буду подниматься на вышку рейнджеров. Как только мы во всем разберемся, если окажется, что вы не причастны к убийству моих лошадей, вам вернут ключи. Но до тех пор никто никуда не поедет.

– Погоди, ты же не можешь просто бросить нас здесь, - сказал Зак.
– Мы...

– Черта с два я не могу, - сказал Уэйн.

– Почему бы тебе просто не позволить кому-нибудь из нас отвезти тебя туда, - сказал Остин, свирепо глядя на Рубена.
– Есть отдельная проблема, о которой нам, возможно, придется поговорить с ними в любом случае.

– Я здесь главный, и мне не нужны никакие советы, - сказал Уэйн.

Лиэнн подняла дрожащую руку.

– Но не будет ли быстрее ехать на машине, чем...

– Это всего лишь около двадцати минут пешком, - сказал Уэйн.
– Учитывая, как расположены эти извилистые дороги, поездка на самом деле была бы длиннее. Не то чтобы мне нужно было оправдываться перед ублюдками, которые убили моих лошадей.

– Мы ничего не сделали!
– сказала Джен.
– Это чушь собачья!

– Нет, проснуться и обнаружить, что вся твоя конюшня уничтожена, - это гребаная чушь собачья?!
– закричал Уэйн.

Молочница заметила, как заблестели глаза Уэйна. Он выглядел глубоко задумавшимся, вытирая глаза и шмыгая носом.

– То, что вы сделали с... моим Сладким Kремом...
– он стиснул зубы и покачал головой.
– Вам чертовски повезло, что я еще не пристрелил вас, твари!

Молочница своими глазами видела, как сильно Уэйн любил эту прекрасную белую лошадь. Она перевела взгляд на окровавленный сдувшийся труп в поле и почувствовала себя еще более неуютно.

– А теперь принеси мне все ключи до единого, пока я не решил забыть о рейнджерах и допросить вас сам. И я обещаю, что буду не таким милым, как они.

Молочница кивнула.

– Х-хорошо.

Слезы в глазах Уэйна высохли, сменившись новым огнем.

– Только быстро.

МОМЕНТ СТРАХА

– Ты настоящая тупая сука, да?
– спросил Рубен.

Солнце нещадно палило над Рубеном и остальными членами группы, пока они стояли перед коттеджем. Он злился не только из-за того, что Молочница отдала ключи от дома ковбою. Рубен никогда бы не признался в этом вслух, но ему не нравилось, когда ему указывали, что делать.

Уэйн нашел способ контролировать его и всю его паству. Рубен слишком усердно трудился, тщательно продумывая каждый шаг на протяжении многих месяцев, как гроссмейстер, чтобы успешно убедить всех собраться в том доме. Он вложил слишком много сил и времени в этот план, чтобы позволить другому человеку - пусть и временно - прийти и унизить его.

– Он даже не знает, сколько у нас было комплектов ключей, - продолжил Рубен.
– Но ты отдала ему все! Даже запасные ключи!

– Какая разница?
– спросила Молочница.
– Никто из нас ничего не сделал.