Затем он начал целиться.

— Да, нам еще рановато уезжать, — меланхолично произнес Чоко.

— Убей его, убей! — яростно воскликнула Эдера, указывая пальцем на нацеленный на них ствол.

Чоко вдавил педаль газа. Прозвучал еще один выстрел. Тело глухо ударилось о капот и, перелетев через крышу, плюхнулось на мостовую.

Волна возбуждения охватила Эдеру. Ее рука легла на бедро Чоко и медленно поползла вверх. А он вел машину. В выбитое стекло влетал яростный ветер, трепал волосы Эдеры. Но она сидела, широко раскрыв глаза, ни о чем не думая. Ей хотелось только одного — ей хотелось быть с Чоко. И по его лицу она понимала, что и он мечтает только об этом.

Автомобиль свернул в узкий переулок, сделал еще один поворот, затем еще один и остановился в тупике. Здесь не было фонарей, на фасадах не было окон.

Чоко откинул сиденье и опрокинул Эдеру. На сиденье было полно осколков стекла, но ни мужчина, ни женщина не обращали на это внимания. Чоко овладел Эдерой так яростно и мощно, что Эдера даже не подозревала, что такое возможно. Она выкрикивала побелевшими губами:

— Чоко, еще... еще... еще...

Ее рука сжимала баранку автомобиля, обтянутую тонкой кожей. И, возможно, этот акт продолжался бы бесконечно долго, но рука женщины соскользнула с твердого эбонитового руля на клаксон. Раздался пронзительный сигнал, в котором слились три звука: сигнал автомобиля, стон женщины и рычание Чоко.

Зико сидел с матерью, они бросали друг на друга недовольные взгляды и спорили, перебивая друг друга.

— Да у твоего Чоко кровь в глазах! — выкрикнула сеньора Роза.

— Да что я могу с ним сделать?

— Ты его должен убить, ведь он никого не любит.

— А Альба? — спросил Зико.

— Да что Альба? Ее тоже надо прикончить.

— Но Чоко это не понравится, мама. Он как-то сказал, что только он сможет ее убить и больше никому не позволит это сделать.

— Ну что ж, Зико, тогда вначале надо убить Чоко, а потом эту шлюху и отдать ее труп итальянцам. И тогда мы с тобой будем чисты.

— Да, мама, но как это сделать?

Возможно, эта беседа продолжалась бы еще довольно долго, но занятые разговором, они не заметили, как в бордель ворвался Чоко, держа за руку Эдеру и быстро шел к столику, за которым расположились сеньора Роза и Зико.

— Твою машину угнали, — глядя в глаза Зико, произнес Чоко и, взяв его за подбородок, поднял с дивана.

— Я ни при чем, ни при чем, Чоко...

— Ну, дай мне повод, дай, чтобы я тебя не убил, — глядя в обезумевшие от страха глаза Зико, сказал Чоко.

— Да эти итальянцы пришли сюда, они угрожали мне, угрожали всему нашему делу, представляешь? Не надо, Чоко, не надо.

— Молчи! — Чоко закрыл рот своему бывшему приятелю ладонью и вырвал из-под фалды пиджака кинжал.

Он медленно водил острием перед глазами Зико и тот, как завороженный, следил за сверкающей точкой света на самом кончике кинжала. Чоко словно выбирал, в какой глаз первым воткнуть свое оружие.

— Перед смертью не стоит лгать, Зико, не стоит лгать, тем более, мне, — Чоко отшвырнул от себя Зико, как кусок старой ветоши.

Тот упал на диван.

— Полицию вызывайте, полицию! — закричала одна из девиц, но тут же встретилась взглядом с сеньорой Розой и осеклась.

— Зико, мальчик мой... Зико... — она подняла сына и положила себе на колени, с губы Зико сочилась кровь.

А Чоко схватил Эдеру за руку и повлек за собой. Все женщины с изумлением смотрели на эту пару.

Но все же кто-то из девиц вызвал полицию. Чоко и Эдера в это время находились на втором этаже в спальне Зико. Они лежали на широкой кровати. Эдера смотрела в глаза мужчине.

— Ты такой яростный и сильный любовник! Мне никогда не доводилось видеть ничего подобного.

Чоко не отвечал. На его губах блуждала задумчивая улыбка.

— Ну почему ты все время молчишь? Скажи что-нибудь, Чоко.

— Я умею только танцевать. Мне кажется, что я и сейчас слышу музыку и это она возбуждает меня, дает силы.

Внизу послышался шум, в двери появился гомик-парикмахер.

— Чоко, Альба, полиция! Кто-то вызвал, быстрее уходите! — и тут же исчез.

Чоко вскочил с постели, подал руку Эдере и они двинулись к боковой двери. Внизу слышались крики полицейских.

— Где они?

— Там! — воскликнул кто-то из девиц.

И тяжелые башмаки полицейских загрохотали по ступенькам.

— Да скорее же ты, не возись! — выкрикнул Чоко, хватая Эдеру за руки и увлекая в темноту коридора.

Наощупь они добрались до неприметной боковой двери. Чоко повернул ручку, и они оказались в узком темном проходе.

— Где мы? — воскликнула Эдера.

— Пойдем, пойдем, держись за меня, я знаю дорогу.

Они двигались наощупь, постоянно натыкаясь на сломанную мебель, путаясь в каких-то грязных тряпках.